Наутро мои мысли вернулись к открытиям, почерпнутым из переписки Роберта и Полины. Каким-то чудом нам с Ильей удалось не забыть, зачем мы приехали к нему в квартиру, и после душа я, с мокрыми волосами, одетая лишь в его майку, уселась за ноутбук. Илья пристроился у меня за спиной и терпеливо ждал, когда мне понадобится его комментарий. Но мне и так все было более или менее понятно. Из коротких сообщений, пространных излияний души и разных деловых записок сложилась достаточно понятная картина. Второй этап посещения «Белой лилии», кроме продолжения всевозможной псевдо-психологической обработки, включал в себя и сугубо практическую помощь. Теперь Полина называлась уже не учеником, а адептом. Помощь, которую ей предложили в «Белой лилии», была весьма замысловатой. Ей объяснили, что просто изымать из семейного и делового оборота все деньги, на которые мог бы претендовать ее муж, не имеет никакого смысла. В случае развода ему причитается весьма скромная доля Полининого имущества. И мужу Полины это хорошо известно. Именно поэтому он и выбрал другой путь дележа: он поставил себе целью избавиться от жены и получить все, что она имеет. Задачей Полины было «обнулиться» таким способом, чтобы остаться совершенно без имущества и денег, но вместе с тем после развода иметь возможность все это вернуть. Ей было предложено сделать крупный взнос в благотворительный фонд, оформив договор таким образом, чтобы по истечении определенного времени она могла забрать свои деньги обратно. Она потеряла бы лишь определенный, заранее оговоренный процент. Роберт по просьбе Полины изучил юридическую сторону сделки и не нашел в ней ничего противозаконного.
«Ты спросила меня, почему и зачем МНЕ это нужно. Я не смог тебе объяснить, просто не хотел выглядеть дураком в твоих глазах, но сейчас, думая о том, как бы я все-таки ответил на твой вопрос, я ощущаю себя не то что дураком, а законченным идиотом».
Это послание Роберт отправил Полине в десять вечера. Я живо представила себе одинокого неприкаянного парня, судя по описанию Ильи, не очень привлекательного и не слишком обогащенного опытом общения с женщинами. Ему тоскливо, перед ним на компьютерном столе — бутылка виски, два бутерброда на блюдце и яблоко. Он сидит перед своим ноутбуком и пишет женщине, которая — единственная на всем свете — готова разделить с ним этот тоскливый вечер. Пусть даже на расстоянии. И только с ней он может поделиться своими переживаниями, не думая, какое произведет впечатление. Полина была привлекательной женщиной. Когда мы встретились с ней в кафе, она плохо выглядела, но, может быть, так казалось мне — той, которая знала ее задорной хорошенькой девчонкой. Если абстрагироваться от этих воспоминаний, надо признать, что Полина и в свои 37 была интересна. Испуганный вид, синюшная бледность и худоба мне, не привыкшей к ее новому облику, казались неестественными. Но на вкус и цвет товарища нет — мужчинам Полина, скорее всего, легко кружила головы. Мне она казалась затюканной, а кому-то другому — томной. Что ж, очень даже может быть. Я подумала, что Роберт, должно быть, не мог воспринимать свою подругу, полностью дистанцируясь от ее половой принадлежности. И откровенность мог себе позволить только виртуальную, находясь вдали от нее, когда его не смущали ее женские флюиды и запахи. Он потихоньку накачивался «Чивасом», о чем признался в одном из своих сообщений, в его репликах стали появляться характерные ошибки, мысли стали менее стройными, но еще более обнаженными. Я читала переписку, датированную 10 октября.
«Уходя, она сказала, что я урод и зануда, что мне нужно тратить очень много денег на девушку, чтобы она забыла о том, какая у меня внешность и какие у меня манеры. Иначе мои шансы равны нулю. И не только с ней, а вообще».
«Она дура, Роберт! (Это отвечала Полина.) Ты совсем не урод! И не смей так о себе думать. Она просто наглая жадная сучка, забудь о ней, она тебя не стоит».
«Не надо меня утешать, я видел в «Одноклассниках» твои старые фотки с мужем. Он красавчик».
«Красавчик и ублюдок, каких мало».
«Может быть, но мне от этого не легче. Альбина свела меня с человеком, и я не откажусь от этой сделки. Зачем мне все эти цацки? Чтобы сидеть ночью перед ноутбуком, жрать вискарь и проедать мозги привлекательной женщине, которая общается со мной только потому, что рядом с ней существо, еще более никчемное, чем я? Думаешь, меня это утешает?»
«А что тебе предложили?»
«Несколько вариантов готового бизнеса. Мы оцениваем коллекцию, и в зависимости от окончательного результата я останавливаюсь на одном из них».
«А ты уверен, что у тебя получится бизнес? Это не так просто, поверь мне. И не все имеют к этому склонность. Это как уметь рисовать: кто-то может, а кто-то нет».
«В том-то и дело, Полина, дорогая! Человек, с которым я общался, предложил варианты готового бизнеса, который не нуждается в моей опеке. Я юрист и приглядеть за делом всегда смогу, а налаживать бизнес уже не надо».
«Не секрет?»
