Максим коснулся рукой моего плеча, и я вздрогнула так, будто меня ударило током.
— Что с тобой? Чего ты испугалась? — настаивал он. — Что-то случилось?
Я размышляла, лежа на диване и уже успев принять душ, позавтракать, высушить волосы. В руках у меня была книжка, но я совсем забыла, что держу ее. Мои губы хотели было что-то пролепетать в ответ, но нужные слова не нашлись, в одно мгновение переключиться с темы, которую я обдумывала, не получилось. Мне стало неловко, когда я представила себе, какой, должно быть, жалкий и нелепый у меня сейчас вид.
— Ты больше не любишь Реверте? — улыбнулся Максим, возвращая мне в руки книгу, которая уже съезжала на пол. — Неинтересный роман?
— Интересный, — пискнула я.
— А почему же ты его не читаешь? О чем ты думаешь?
Он взял в свои руки небольшой томик.
— «Терпеливый снайпер», — прочел он название на обложке. — Детектив? О чем это?
— О художниках, которые рисуют граффити, — ответила я.
Максим как-то странно смотрел на меня — в его глазах было сожаление, может быть, даже жалость. Но ни капли просьбы. Если он что-то и заподозрил, то не собирался ни о чем меня умолять. А что собирался? Максим смотрел на меня, слегка щурясь, в своей обычной манере поглаживая себя по волосам. Сейчас он был очень похож на того давнишнего Максима, моего горячо любимого мужа из прошлой жизни. Да он, в общем-то, не особенно изменился: те же волосы, те же внимательные глаза. Может быть, морщинки появились, может быть, овал лица стал более взрослый, резкий. Но запах остался прежним. Таким же, какой был у него, когда мы купались ночью голыми в Черном море, захлебываясь от любви и восторга, а потом лежали на подстилке, ерзая на ялтинской гальке, крепко обнявшись и шепча друг другу клятвенные обещания.
Смогу ли я рассказать ему о том, что со мной произошло? Какими словами? И что говорить? Максим, я изменила тебе, я люблю другого мужчину? Чушь. Я не знаю, люблю ли я Илью. У меня совсем не было времени, чтобы понять это. Пока что я понимаю только одно: жизнь еще возможна. Я не умерла. Я женщина с живыми желаниями и эмоциями. Я могу любить. Но пока только нащупываю эту возможность. Пока это лишь робкая попытка пробиться к свету, к жизни, широко открыть глаза и не ослепнуть. Я еще только прозреваю, только начинаю заново ощущать и чувствовать. Только пытаюсь собрать заново свою жизнь. Будет ли в ней место Максиму? Могу ли я знать это сейчас? И вдруг меня пронзила одна мысль: а вдруг именно сейчас, чтобы создать себя заново, мне отчаянно нужен другой мужчина? Максим был свидетелем моих мучений и бесплодных попыток вернуться в мир живых людей. Может быть, его присутствие на каком-то глубинном подсознательном уровне ассоциируется у меня с поражением, страданием, с болью? Может быть, стремясь всей душой помочь, он на самом деле мешает мне? И в этом нет ни его, ни моей вины.
Я попробовала встряхнуться. Надо жить, как живется. Радоваться новым ощущениям и не торопить события.
— Не пытайся ускользнуть от меня, — неожиданно подал голос мой муж, и я заметила на его лице улыбку, значение которой предпочла бы не раскрывать. В ней было что-то зловещее. Как будто он прочитал мои мысли, все понял и теперь, после стольких лет борьбы, увидел, что я иду к финишу без него, что я в нем больше не нуждаюсь. Мне стало стыдно.
— Что ты имеешь в виду? — невинно пожав плечами, спросила я. — Я никуда не ускользаю, я здесь. Как всегда. И никуда не делась.
— Не знаю, Люба, не знаю, — ответил Максим, — но если ты куда-то и делась, я тебя найду. Ты это знай, моя милая. Я тебя найду, даже если ты будешь по ту сторону жизни. Даже если ты будешь в космосе. Тебе от меня не уйти.
Я вскочила с дивана. Максим не стал меня удерживать, отпустил руки, но от его слов мурашки побежали у меня по спине. Его слова были словами любящего человека, но вместе с тем звучали пугающе. До дрожи пугающе.
На следующий день я проснулась от телефонного звонка. На дисплее высветилось «мама». О боже, только половина девятого! Неужели что-то случилось? Обычно она не звонит мне так рано. Я подскочила на кровати, Максима уже не было, и приготовилась к разговору.
— Что такое, мамуля? Почему спозаранку?
Повисла пауза.
— Дочь, ты забыла, что сегодня твой день рождения? — прозвучал в трубке изумленный голос мамы.
О боже, я действительно забыла про свой день рождения! Хотя нет, неправильно. Не про день рождения я забыла, я просто давно не обращала внимания, какое сегодня число. Дни неслись сами собой, и я не очень следила за их мельканием. Десятое, пятнадцатое, двадцатое… Я просто не заметила, как добралась до 21 января. Я прислушалась: в квартире было тихо, из-за закрытой двери не слышалось ни звука. Значит, Максим ушел на работу, не разбудив меня и не поздравив. Первый раз за все время нашего знакомства. Надо признаться, чувство, кольнувшее меня, было весьма болезненным. Но лишь на мгновение, вслед за которым я испытала облегчение. Так даже лучше.
