Я не могла дождаться, когда за Максимом захлопнется дверь. А потом не могла поверить, что он действительно ушел, а не притаился где-то, чтобы подслушивать меня. Я выглянула в окно: вот он, топчется возле своей машины, не садится, значит, приехал с водителем. А вот и Владик бежит на всех парах со стаканчиком кофе в руках. Максим милостиво разрешает ему сделать несколько глотков, после чего они уезжают. Ну и что мне прикажете делать? Ответ простой. У Максима в баре стоит новенькая, еще в подарочной коробке, бутылка «Камю». Вот и весь ответ. Напиться. Да так, чтобы ничего не чувствовать. Чтобы завтра болела голова, и борьба с этой проблемой поглощала все мои мысли. Именно так я и сделаю. Напьюсь до синих огней, до беспамятства, чтобы не видеть, как вернется Максим, не разговаривать с ним. Чтобы завтра проснуться и начать день с бутылки шампанского, которая облегчит мое состояние и потянет на новые подвиги. А потом пойти гулять, забрести в какой-нибудь ресторанчик, как раньше… Не выбраться мне из этого порочного круга, нет мне из него исхода. Такой будет расплата за несколько мгновений счастья, за робкую надежду, сверкнувшую за дверью, которая начала передо мной приоткрываться. Но дверь снова захлопнулась, и я снова погружаюсь во тьму одиночества и бессмысленности.
Я открыла коробку, откупорила бутылку, налила себе в пузатую рюмку. Сейчас я сделаю глоток и услышу лязг захлопнутой двери. А ведь еще вчера…
Вчера Максим явно был в настроении, пока не удивился моей бледности, а еще больше — скудных слов благодарности за подарок. Он рассчитывал на большее. Он видел, в каком восторге я была от Ларисиной «Русалочки», он хотел меня поразить. Но не получилось. Он не мог не задать себе вопрос: почему? И искать ответ на этот вопрос он стал вечером, когда мы пришли домой. Какая же я дура! Как я могла оставить сообщения в телефоне, не стереть их? У меня не было даже мысли о том, что Максим может его проверить. Переписка с Ильей была не регулярной, так, редкие эсэмэски, основной смысл которых состоял в том, что мы собираемся встретиться. Никаких любовных признаний, никаких нежностей, никаких ласковых прозвищ, которые дают друг другу влюбленные. Мы еще не дошли до этой стадии отношений. Но в целом общее впечатление переписка производила недвусмысленное, и Максиму сразу стало ясно, что между нами что-то есть. Причем узнать это он мог только вчера ночью, когда я вырубилась, а он залез в мой телефонный аппарат. Однако как быстро он узнал об Илье такие подробности! Значит, с утра поехал к Панюкову и озадачил его. У Семена серьезная контора, большой штат, крупные клиенты. Я только прикоснулась губами к своей рюмке, как меня прон-зило: а ведь Максим так меня ошарашил, что я совсем забыла про колье и тот вопрос, который мучил меня весь вчерашний день. Вопрос, над которым мы с Ильей ломали головы и который именно сегодня он должен был попытаться прояснить у Евгении Леонидовны. Как попало колье из наследства Роберта в руки моего мужа? Вернее, сначала подобное изделие появилось у Семы, потом у моего Максима… Не мог ли Максим что-то заподозрить? Чтобы вычислить, кто такой Илья, значившийся в моем телефоне, им потребовалась пара часов. Нетрудно, наверное, будет определить, где живет Илья, установить за ним плотную слежку. Очень скоро они узнают, над чем Илья работает в нашем городе, ради чего нарушил запрет появляться здесь. Мысли завертелись в моей голове с лихорадочной скоростью. А ведь Илье может угрожать нешуточная опасность…
