Я увидел Вилли Маккея. На нем был темный^дожде-вик, его усатое мокрое лицо казалось нереальным, как на спиритическом сеансе. Он стоял под деревом, с веток которого непрерывно капало. Я подошел к нему.
— Они еще не показывались,— сказал он.— Насколько верна твоя информация?
— Весьма приблизительна.
Надежда, что Север принесет мне удачу, сразу же потускнела, на душе стало темно.
— А сама Сторм дома?
— Да, она там. Но с ней никого нет.
— Ты точно знаешь?
— Точно. Гарольд видел ее в окне, что с той стороны дома.
— Что она делает?
— Ничего. В последний раз, когда я проверял Гарольда, он сказал, что, вероятно, она кого-то ждет.
— Думаю, надо пойти поговорить с ней.
Вилли крепко схватил меня за локоть..
— Ты хорошо подумал, Лью?
— Может быть, она что-то слышала о них. Она — мать старшего мальчика.
— Ну ладно, иди, не буду тебя задерживать.
Вилли отпустил мою руку и отступил в сторону.
Оставшийся путь я прошел по мокрой гравийной дорожке. На фоне ночного неба четко вырисовывались две конические башенки, придававшие дому средневековый готический вид.
Однако, когда я подошел поближе, иллюзия развеялась. Над входной дверью висел разноцветный фонарь, из которого вывалились отдельные кусочки стекла; это делало его похожим на беззубый рот, оскалившийся в усмешке. Лестница на веранду подгнила, и ступеньки ее прогибались под моей тяжестью. Я постучал в дверь, которая оказалась незапертой.
В освещенном коридоре появилась Эллен. Ни рот ее, ни глаза почти не изменились, если судить по фотографии многолетней давности. Поэтому седина в волосах казалась случайной. На ней было длинное платье с рукавами, запачканными внизу красками. Она двигалась с врожденным достоинством.
Когда она подошла к двери, ее взгляд выдал напряженное ожидание и страх.
— Кто вы?
— Мое имя Лью Арчер. Ваша дверь была не заперта.
— Надо исправить замок.
Она поиграла кнопкой на замке.
— Вы детектив, не так ли?
— Вас хорошо информировали.
— Мне звонила Марта Крэндел. Она сказала, что вы разыскиваете ее дочь.
— Сьюзен была здесь?
— Нет еще. Но Марта сказала, что она, наверное, приедет.
Эллен посмотрела в темное пространство позади меня.
— Марта сказала, что мой сын Джерри путешествует вместе с ней.
— Совершенно верно. И вместе с ними еще внук Лео Броджеста.
Казалось, Эллен ошеломлена.
— Откуда у Лео мог появиться внук?
— Он оставил после себя сына, вы же знаете. У сына тоже родился сын, которому сейчас шесть лет. Именно из-за него я и приехал сюда.
— Зачем им понадобился шестилетний мальчик?
— Точно не знаю, надеюсь узнать об этом у них.
— Понимаю. Не хотите ли войти?
С какой-то неуклюжей грацией она сделала жест рукой; дыхание ее участилось.
— Мы можем подождать их вдвоем.
— Вы очень добры, миссис Килпатрик.
Это имя явно не понравилось ей, видимо, напомнив о неприятном прошлом. Она поправила меня:
— Мисс Сторм. Сначала это было моим художественным псевдонимом, а потом я стала им пользоваться постоянно. Другого имени у меня нет уже много лет.
— Я слышал, что вы художница.
— Не очень хорошая. Но я занимаюсь живописью.
Она провела меня в большую комнату с высоким потолком. Стены были увешаны картинами. Большинство было без рам, да и само исполнение производило впечатление незаконченности. Казалось, что они и не могут быть закончены.
Все окна были занавешены, за исключением одного — эркера. Сквозь листву деревьев виднелись огни Сосали-то, разбросанные по склону холма.
— Прекрасный вид,— заметил я.— Вы не против, если я задерну занавеску?
— Пожалуйста. Вы думаете, что они оттуда наблюдают за мной?
Я посмотрел на нее и увидел, что она говорит серьезно.
— Кого вы имеете в виду?
— Ну, Джерри, Сьюзен и маленького мальчика.
— Вряд ли.
— Знаю, что вряд ли. Но мне всегда кажется, будто за мной наблюдают, особенно по вечерам. Задернутые занавески не спасают. Рентгеновские лучи... Или какое-то существо с глазами... испускающими такие лучи.., Называйте его Богом или чертом — это не меняет дела.
Я отошел от окна и снова внимательно посмотрел ей в лицо. Оно было бы открытым, если бы не странное выражение глаз.
— Что же вы стоите, мистер Арчер? Не хотите ли присесть?
Она указала на старое тяжелое кресло с прямой спинкой.
— Я лучше бы посидел в другой комнате, где мы были бы не так видны.
— Я тоже.
Она провела меня через коридор, ведущий к входной двери, в другую комнату. Она напоминала кабинет и была такой маленькой, что в ней можно было заболеть клаустрофобией. Наклонный потолок даже в самом высоком месте не позволял мне стоять выпрямившись.
К стене хлебным мякишем была прикреплена репродукция с картины «Четыре измерения» Гарри Снайдера. Рядом, совершенно с ней контрастируя, висела старая гравюра, изображающая парусное суденышко, борющееся с ветром. В углу ее сохранилась медная табличка с надписью: «Вильям Сторм. Нил энд Ламбер компани»,
