Наутро маленький городок гудел от новостей. Как и стоило ожидать, самые отъявленные сплетницы Боттесфорда набросились на новоявленного наследника, словно чайки на рыбную требуху. Слух, скорее всего, распустили обозленные племянницы, мстя за предписание в двадцать четыре часа отбыть по месту, так сказать, прописки. Поговаривали, что Колин приложил руку к смерти папеньки, хотя оставалось неясным, как ему это удалось, учитывая, что Сомерсет помер в другой стране.
Дом Сомерсета в одночасье стал необитаемым. Большинство слуг рассчитали. Некоторые сбежали сами, прихватив кой-какое хозяйское добро. Анна беспрепятственно вошла в особняк. Дверь оказалась не запертой, на громкий стук и призывные крики никто не откликнулся. Озираясь, Анна вновь ощутила холодок под кожей и чей-то враждебный взгляд, хотя совершенно определенно в доме не было ни души. Мрачный декор холла выглядел еще отвратительнее.
Миновав лестницу на второй этаж, Анна прошла в крыло, где помещались комнаты прислуги, рассчитывая застать Мэри там. Девушка обмолвилась в прошлый раз, что идти ей некуда.
В полумраке Анна наткнулась, наконец, на человека. Молоденькая девушка с ведром испуганно шарахнулась в сторону. От нее Аня узнала, где комната Мэри.
На стук никто не отозвался. Анна легонько толкнула дверь, та подалась. Девушка вошла и огляделась. В этой части дома на отделке явно сэкономили. Крашеные стены, щелястый пол, дверь из слоеной фанеры – почти спартанские условия. Обстановка – под стать. Из мебели только самое необходимое. Анну заинтересовал комод, весьма обшарпанный и очень старый. Она наудачу выдвинула верхний ящик и обозрела груду белья. Слегка поморщившись, девушка сунула руку в чужое барахло и обследовала дно ящика. Ее добычей стала худенькая пачка купюр, которую Анна немедленно возвратила на место. Второй ящик был набит свитерами, юбками и брюками. Анна повторила маневр, сама не зная, для чего она это делает. Пальцы наткнулись на что-то твердое. В кармане твидовой юбки обнаружился паспорт, но документы горничной не представляли для Анны интереса. Она открыла книжицу скорее машинально. А взглянув внутрь, нахмурилась. Лицо она узнала сразу, а вот имя было совсем другим. Оказывается, девушку звали вовсе не Мэри!
Скрип двери Аня услышала не сразу, но успела все же задвинуть коленом ящик. Паспорт остался в руке, и она спрятала его за спину. Мэри остановилась в дверях, прижимая к груди белый керамический кувшин, горлышко которого украшали потеки зеленой эмали, будто кто-то добавил в сливки ликер «Бенедиктин».
– Зачем вы здесь? – спросила она сухо.
– Я искала вас.
– Вы надеялись найти меня в ящике комода? – делано удивилась Мэри. Со смертью хозяина уверенности в ней явно прибавилось.
– Нет. Там я обнаружила кое-что другое, – не смутилась Анна и помахала в воздухе книжицей.
– Мой паспорт! Отдайте!
– Ваш? Странно. Здесь написано Дэйдри Дэбенхэм, а вас, насколько я знаю, кличут Мэри.
Наблюдая за горничной, Анна не заметила испуга. Девушка поставила кувшин на столик и подошла почти вплотную к незваной гостье, заставив Анну занервничать.
– Да, меня зовут Дэйдри. И что с того? – усмехнулась горничная.
– Почему вы скрыли имя от хозяев?
– Скрыла? Кто вам такое сказал? Паспорт – первое, что требуют при найме на работу.
Анна всерьез озадачилась, а Дэйдри пояснила:
– В домах, подобных этому, свято чтут традиции. Почему-то считается, что у горничной должно быть самое простое имя: Мэри, Кэт, Люси и все в таком роде. Если вас окрестили иначе, то хозяева считают вправе переименовать вас на свой лад. Это и произошло со мной. Ясно?
– Это правда? – растерянно спросила Анна.
– Можешь мне не верить, но да. Будь здесь две старые грымзы, они могли бы подтвердить.
Мэри-Дэйдри держалась уверенно, но Анна чувствовала, что она что-то недоговаривает. История с именем выглядела правдоподобной, но что-то было не так. Только что?
– Ладно, оставим это, – временно капитулировала девушка. – Я пришла по другому поводу. Твой шрам на руке…
Дэйдри вдруг побледнела.
– Не надо, пожалуйста, – взмолилась она, прислонившись к стене и дыша часто-часто, как больная собака.
– Эй, ты чего?
– Все в порядке. Скажи, ты из полиции?
– Много ты видела в Англии русских полицейских? – спросила Анна с усмешкой. – А что?
– Ничего. Я так устала! Если бы вы только знали. Я ничего не боюсь, я не совершила ничего противозаконного. К тому же все кончено…
– Ни черта не понимаю, – призналась Анна. Мэри обессиленно присела на край кровати, сложила руки на коленях и вдруг рассмеялась.
– О, господи!
– Не бойся, я не сошла с ума. Это действительно смешно: я дочь мистера Сомерсета.
– Как? И ты тоже? Да он просто отец-герой.
– Он подонок, – покачала головой Дэйдри, – и я приехала сюда, чтобы убить его.
– Час от часу не легче, – обреченно констатировала Анна. – Ты это всерьез?
– Угу. Как у меня чесались руки!
– Но почему? Из-за наследства?
– Плевать мне на его миллионы. Он убийца!
Тут Анна была с ней полностью согласна, но что могла знать Мэри об этом?
– И кого же он убил? – осторожно спросила она, теряясь в догадках.
– Мою мать.
