Одни. Далеко, на многие километры раскрашенного пока только в хвойную зелень и нежно-салатовые островки первой травки леса мы были с Глебом совсем одни. Интересно, есть ли тут рыси, по имени которых названа не найденная нами деревня? Бросаются ли они на людей – или им есть и без нас чего пожрать? А волки? А медведи? Я старалась об этом Глеба не спрашивать – такой смышлёный, бесстрашный да с большим охотничьим ножом он наверняка со всеми ими справится. А я как птицей обернусь, как начну их какой-нибудь дубиной гвоздить – в общем, прорвёмся. Эх, хорошо, когда я так во всём уверена!
Мы шли и шли. Дорога казалась нескончаемой – но это не потому, что мы потерялись, просто тяжело после взмахов лопатами-то! Я старалась не ныть, но лучше бы меня кто-нибудь повёз. Глеб всё осматривал дорогу – проедет машина или не проедет? А застрянем – кто нас вытаскивать будет? Я выдавала свои мысли по частям и в позитивном ключе, паника на корабле ни к чему. Но Глеб и не поддался бы панике, не тот он человек. Это я перестраховывалась – по своей давней привычке мужчин в опасных и сложных ситуациях не злить: чтобы истерить и орать на меня не начали. Ну что же я всё живу с оглядкой на прошлое – всё, нет со мной таких типов, которые визжат и вину на меня сваливают, сообщая, что бабы дуры и их нельзя брать в ответственные походы. Глеб вселял всю ту же нескончаемую уверенность, а потому шли мы с ним весело. Ели яйца и варёную картошку, что дали нам с собой добрые старушки. Отдыхали. Снова шли.
И пришли – правда, время всё-таки не рассчитали, а потому последние пару километров пробирались уже в темноте. Хорошо, что дорога была видна. Мы с неё не сворачивали и упорно шли вперёд. Но в Мездрякове уже ложились спать и нас явно не ждали.
Мы хотели ночевать в машине, пусть нас только впустят за ворота и отгонят голосистых собак, что с надрывом исполняли свои сторожевые обязанности. Но хозяева вспомнили своих постояльцев, разогрели ужин и с удивлением слушали, что нам там, у чёрта на куличках, в лесной глуши, очень понравилось.
С утра следующего дня мы завели свою «Ниву» и умчались в центр цивилизации запасаться товарами. Кучу, просто массу всего нам нужно было купить, чтобы нормально жить в деревне, где магазина нет и не будет. Я пока отвечала только за себя, а потому набирала всего, чего считала нужным. А Глеб мыслил стратегически и покупал что-то удивительное. Мальчишка ведь – а доставал магазинщиков села Пронь требованиями дать ему информацию о том, где ему купить керосина, гвоздей и какого-то горбыля. Я стояла дура дурой и слушала, как вместо горбыля Глебу предлагали тёс – но в пять раз дороже. И тот соглашался, интересуясь, самовывоз ли это или можно оформить доставку. Переговоры велись, конечно, другими словами, попроще, но смысл был, как я поняла, такой. Узнав о месте, в которое нужно доставить товар, тёсопродавцы воротили нос и взвинчивали цены, Глеб торговался, интересовался прочим ассортиментом, после чего уломал-таки мужиков на доставку, купив у них… десять мешков пшеницы.
Всё. Нам придётся сеять хлеб. По-другому, его, видимо, будет не достать. Глеб, наверное, выяснил это из разговоров с местными жителями… А ведь правда – мы у бабок ели, кажется, без хлеба. Или это я блины без хлеба ела вчера? В смысле позавчера. А вчера? Не помню. Ой…
Да… Я представила, как Глеб впряжётся в плуг, я буду его погонять, как несчастный сиромаха, и так, обливаясь потом и слезами, вспашем мы наш печальный крестьянский надел. Босой Глеб, как сеятель, будет ходить с решетом и бросать зёрна в пашню. Я сожну нашу ниву острым серпом, в отсутствие мельницы смелю в каменной ступе и долгими зимними вечерами, ожидая Глеба из армии, стану печь себе скудный трудовой хлебушек… О ужас!
Оставив меня в машине, Глеб с деловым видом унёсся куда-то с мужиками. И скоро выскочил из подъехавшего трактора. В кузове (или эта раздрыга прицепом называется?) лежали доски – красивые, ровные, золотисто-жёлтенькие такие. Глеб и два дядьки, которые помогали ему с закупками, закинули к доскам пузатые мешки – пшеницу нашу.
Которую Глеб купил, оказывается, на корм курам! Хорошо, я опять не успела высказать свою версию – про засев полей и помол в ступке! Хотя чего не успела – я Глебу рассказала. Он смеялся. И я тоже. Не буду стесняться спрашивать, не съест же меня Глеб, комплексы, брысь!
Всё, что было из наших товаров небьющегося, мы тоже пристроили в тракторе – масло там всякое растительное, консервы, мешок гречки, моющие средства, без которых я никуда, лопату, косу, топор, канистры бензина, флягу с керосином. Тьму имущества набрали – я только успевала деньги вытаскивать. Магазин наверняка на нас сделал двухмесячную выручку.
Трактористы рвались побыстрее закинуть наши товары на место назначения, так что отыскать в Прони владелицу нашего дома мы не успели. Рванули в Мездряково. Трактор пёр за нами, помахивая провожающим хвостами досок.
Отдав приютившим нас хозяевам-мездряковцам их продовольственный заказ, мы в скоростном режиме закидали оставшиеся вещи в машину и трактор – и покатили в Людотино.
