Уит приходит мне на помощь:
— За последние пять лет мама поработала над лицом. Отец говорит, что теперь она больше похожа на кошку, чем на женщину, на которой он женился.
Я улыбаюсь слабо, но с благодарностью. Уит все еще на стороне Каина. Это успокаивает, в голове немного проясняется. Джустина тоже ничего не сказала. Сообщила о связи между Кэролайн Полфри и Каином, но не об этом.
— Полиция знает?
— Насколько нам известно, нет, — говорит Мэриголд. — Иначе защищали бы мать Уита. — Она сглатывает. — Мы им ничего не сказали.
— Почему?
— Честно, — говорит Мэриголд, проводя рукой по коротким волосам, — потому что Уит запретил.
— Мне кажется, сначала нужно поговорить с Каином. — Уит расслабленно откидывается на спинку дивана. — Может, это совпадение. Они случаются.
— Случаются, — неуверенно говорю я.
— О таком постоянно говорят, — продолжает Уит. — Близнецов разделяют при рождении, а они селятся на одной улице.
Мэриголд разглядывает нас обоих с сомнением:
— Вы не поможете Каину, отказываясь принять очевидное.
— Я не отрицаю факты, лишь выводы, — обращаюсь я к ней. Мэриголд была уверена, что мы четверо особенные, что наша дружба предначертана судьбой. — Ты же не можешь думать, что Каин способен на убийство.
— Нет, я так не думаю, — поспешно отвечает она. — Но я также знаю, что мои суждения могут быть ошибочными. Каин обаятельный, остроумный и красивый, но таким же был и Тед Банди.
— Банди! — Сравнение меня шокирует. — Думаешь, Каин — серийный убийца?
Мэриголд вздыхает.
— Нет, — терпеливо говорит она. — Не обязательно. Я лишь хочу сказать, что нельзя судить о невиновности человека по тому, насколько он тебе нравится. Социопаты часто обаятельные, они знают, как влюбить в себя. Но они живут по другим правилам: они не чувствуют вины и раскаяния, знают, как манипулировать людьми и событиями.
У меня вырывается стон. Это нелепо.
— Каин провел семь лет в тюрьме за то, что защитил себя. Не похоже на результат мастерской манипуляции!
— Что нам нужно делать? — тихо спрашивает меня Уит. — Я готов прислушаться к твоей интуиции, Фредди.
Качаю головой:
— Я знаю, что все выглядит не очень хорошо, но этому должно быть объяснение. Что бы ни происходило, Каин не виноват. — Голос звучит громко, даже для меня. Я понимаю, что говорю неуверенно, упрямо. И боюсь, что начинаю сомневаться в Каине, хотя и осознаю, что влюблена в него.
Мэриголд нарушает последовавшую за моими словами тишину.
— Хорошо, — говорит она. — Так и будем действовать. — Она улыбается, снова теплая и преданная. — Я ужасно голодна. Ты ела?
Качаю головой, слегка сбитая с толку резкой переменой.
— Я что-нибудь соображу. Не против, если покопаюсь в кухне?
— Нет, конечно. Я помогу…
Теперь она качает головой:
— Поверь, ты не хочешь быть в одной комнате со мной, когда я готовлю.
И вот Мэриголд хозяйничает на кухне, а мы с Уитом сидим в гостиной. Я показываю ему бутылку портвейна на книжной полке, и он разливает нам напитки. Мэриголд стучит посудой и напевает какую-то песню.
— Как думаешь, где сейчас Каин? — спрашивает меня Уит. — Хочешь пойти его поискать?
— Я даже не представляю, с чего начать, — отвечаю я, понимая вдруг, что прежде всего беспокоюсь о Каине. Больше о его физической безопасности, чем об угрозе судебного преследования. У меня нет права ожидать его звонка, но он сам сказал, что позвонит. Улыбаюсь Уиту, благодарная за поддержку, за веру в Каина.
— Думаю, лучше подожду его здесь.
Уит кивает:
— Давай я после обеда заеду к нему? Посмотрю, не появился ли. Позвоню, если найду.
Я протягиваю руку и сжимаю его ладонь:
— Спасибо.