Задача, кажется, была решена. Одно неизвестное удалось нейтрализовать, а второе из неизвестных тут же превратилось в известное – в законного наследника! Иван III назвал Дмитрия «своим преемником и возложил на него венец Мономахов». Но решение задачи и ответ не понравились самому же князю. Человек, который практически всегда удачно манипулировал сложнейшими политическими ситуациями, который одержал в свой век, пожалуй, самые впечатляющие победы в Восточной Европе, спасовал, решая семейную задачу.
В 1499 году Иван III Васильевич изменил решение с точностью до наоборот. Приговор его был очень суров. Он не пожалел даже князя Ряполовского, отец которого много лет назад, рискуя собственной жизнью, спас Ивана III, тогда – мальчика, от Дмитрия Шемяки. Отрубили голову Семену Ряполовскому. Хотели то же самое сделать с головой Ивана Юрьевича Патрикеева, тридцать шесть лет служившего верой и правдой Ивану III, одержавшего много великолепных побед на полях сражений. Не пожалел его великий князь. Митрополит Симон и другие священнослужители, не боясь гнева государева, вступились за князя Патрикеева, спасли Ивана Юрьевича и старшего сына его; оба они постриглись в монахи. Младший сын остался под домашним арестом.
Эта первая боярская опала, как пишет Н.М. Карамзин, «изумила вельмож, доказав, что гнев самодержца не щадит ни сана, ни заслуг долговременных». Впрочем, главная цель так и не была достигнута, Иван III так и не решил задачу. Он назвал Василия государем, великим князем Новгорода и Пскова, не лишив Дмитрия сана великого князя Владимирского и Московского.
В этом деле явно чувствуется рука Софии Палеолог, которая проиграть в борьбе с Еленой просто не могла. Как, впрочем, и Елена не имела права проигрывать!
Последние шесть лет жизни Ивана III Васильевича прошли в войнах. В Восточной Европе образовались две коалиции. Литву поддерживала Польша. В 1499 году на Виленском сейме было установлено, что «впредь великий князь литовский не будет выбирать без согласия Польши и, наоборот, Польша не должна выбирать короля без соглашения литовского дворянства». Это сближение двух государств улучшило позиции Литвы в противостоянии ее с Русью. В 1501 году, когда война между этими государствами достигла значительной напряженности, умер король Альберт, и, согласно Мельницкому договору, заключенному в том же году и постановившему, что Литва и Польша составляют единое государство и должны иметь одного короля, избираемого на сейме в Кракове, престол двуединого государства занял Александр. Воевать с Иваном III он побаивался, хотя его поддерживали магистр Ливонского ордена Вальтер фон Плеттенберг, а также хан совсем ослабевшей Золотой орды Шиг-Ахмет. На стороне Александра стоял папа римский. И, кроме того, Ивану III доставляли много забот князьки Казанского ханства, мечтавшие освободиться от опеки Москвы.
Великого князя всея Руси поддерживали верный Менгли-Гирей и Стефан Молдавский.
В 1502 году, правда, Стефан отошел от Руси, узнав о том, что Иван III приказал приставить к Елене и Дмитрию стражу, объявил Василия наследником престола. Кто был повинен в опале стефановых внука и дочери, трудно сказать, но господарь Молдавии оскорбился, и даже мудрый Менгли-Гирей не примирил его с Иваном III. Потеряв сильного союзника, Иван III не потерял инициативу в войне, и тут-то всполошились монархи Европы и папа римский Александр VI.
Дело в том, что в начале XVI века усилилась Османская империя. Захватив практически весь Балканский полуостров, войска султана Баязета стали угрожать Италии, взяли два города Венецианской республики. Кровопролитная война в Восточной Европе ослабляла христианский мир. В 1503 году папа римский и кардинал Регнус отправили в Москву послов, которые пытались убедить Ивана III прекратить борьбу, дать возможность Польше и Венгрии воевать против Порты и самому участвовать в войне.
Иван III не стал противопоставлять себя христианскому миру, согласился на переговоры (между прочим, еще и по иной причине – Русь устала воевать, нужна была мирная передышка). Великий князь повел диалог с послами Александра на высочайшем дипломатическом уровне, не поддался на уловки противника, отстоял интересы державы и заключил не вечный мир с Литвой, а лишь перемирие, потому что Литва владела землями Руси, чужими землями, а чужой землей вечно владеть никому не удавалось.
О том, насколько серьезны были доводы папы римского и кардинала Регнуса, говорит последнее слово Стефана Молдавского. Поругавшись с Иваном III, он не пошел в союзники Польши, а завещал сыну Богдану и молдавской знати… покориться Османской империи! «Знаю, как трудно было мне удерживать право независимого властителя, – сказал он. – Вы не в силах бороться с Баязетом (Баязидом) и только разорили бы отечество. Лучше добровольно уступить то, чего сохранить не можете».
