Каково же было его удивление, когда он услышал отрицательный ответ инока Василия Косого, бывшего князя Патрикеева, а также Максима Грека и князя Семена Федоровича Курбского! Это были высокопочитаемые люди, они свершили немало воинских и мирных подвигов во славу Московского государства! Семен Федорович Курбский, например, покорил Пермь и Югру, это укрепило экономическое положение великих князей. Можно ли с ним спорить? Можно. И нужно. Когда речь идет о таких важных моментах, как престолонаследие. Самодержавие в чистом виде невозможно без прямого наследования власти. Неужели мудрые люди не понимали, что с Соломонией произошла ошибка и надо ее исправить?! Почему Василий Косой, Максим Грек и Семен Курбский не хотят, чтобы у законного самодержца появился прямой наследник? Потому, что они – враги Василия III Ивановича. Враги.
Благо, что на том совете не нашлось больше врагов у великого князя, а то бы он разволновался не на шутку. Спокойно довел свое дело до конца. Митрополит Даниил и почти все духовенство одобрили его план.
А Соломония его любила! В последние годы она чувствовала, что Василий охладел к ней, делала все возможное, чтобы удержать при себе мужа. Женские ее чары оказались бессильными против желания великого князя иметь прямого наследника. Соломония стала искать чародеев, знающих приворотные средства. Одна из них прямо сказала супруге Василия, что родить ей не суждено, но это не остановило Соломонию. Какие только средства не использовала она – все тщетно. Василию нужен был прямой наследник.
Соломония не согласилась добровольно уходить в монастырь. В Рождественском девичьем монастыре к ней явились митрополит и советник великого князя Иван Шигона. Она сопротивлялась, кричала, плакала. Ее постригли насильно. Митрополит Даниил поднес ей кукуль (ризу инокини). Она схватила его, бросила на пол и со злобой и отчаянием стала топтать его. Иван Шигона ударил ее плетью, Соломония вскрикнула: «Как ты смеешь бить меня?!» Иван спокойно ответил: «Мне приказал государь».
Надевая кукуль, Соломония громко и торжественно заявила, будто бы мир и окружавшие ее насильники нуждались в этом: «Свидетельствую перед вами: меня постригли насильно. Пусть отомстят ему за такое оскорбление!» Митрополит и Шигона устало вздохнули, покинули сие богоугодное заведение, а Соломонию отправили в Покровский Суздальский монастырь.
Через некоторое время, как гласят недостоверные, впрочем, легенды, выяснилось, что Соломония беременна! Императорский посол в Москве, Герберштейн, современник тех событий, писал, что Соломония родила сына, назвала его Георгием, но отказалась показать его слугам великого князя, заявив высокопарно, что «они не достойны видеть ребенка, а когда он облечется в величие свое, то отомстит за обиду матери». Те же легенды говорят, что Василий пришел в ужас, узнав об этом, расскаивался, может быть, даже чистосердечно. Впрочем, у него была вторая жена, с которой тех же самых забот хватало: не рожала Елена Глинская, племянница славного своими подвигами князя Михаила Глинского!
Уж и свадьбу роскошную справили, три дня гуляли, много лет вспоминали. И любил Елену великий князь, помолодел, бороду обрил, подтянулся, походку изменил, нежил-холил супругу юную, ночи не спал, ласкался с ней, счастливый, а она все не рожала! Ни дочери, ни сына. Вот беда!
В 1530 году огромное войско, посланное Василием на Казань, штурмовало город, было близко к победе, но Иван Бельский вдруг пошел на мировую, как подозревают многие летописцы и историки, задобренный богатыми дарами. И вновь Василий на переговорах проявил сдержанность и благоразумие, и вновь он пошел на значительные уступки, приняв клятву верности у казанцев: от царевны до последнего гражданина. Щедр он был в то лето.
Елена Глинская не могла родить четыре с половиной года. Не считаясь со временем и с государственными задачами, великий князь ездил с любимой супругой по святым местам. Они молились в Переяславле и Ростове, Ярославле и в Вологде, на Белоозере. Сама Елена пешком ходила в отдаленные обители, щедро раздавала милостыню, неустанно молилась, просила Бога послать ей сына. Она ждала маленького чуда, ради которого судьба сделала ее избранницей великого князя.
Люди видели ее на русских дорогах, в церквях, монастырях и обителях, ощущали тепло, источаемое ее доброй душой, искренне желали ей счастья. «Во всех русских церквах молились о чадородии Василия. Из монастырей доставляли ему и его великой княгине хлеб и квас – ничто не помогало… пока, наконец, царственная чета не прибегла в своих молитвах к преподобному Пафнутию Боровскому». Только тогда Елена сделалась беременной. Радость великого князя не имела предела. Еще не родился ребенок, а уже о нем заранее составлялись предзнаменования… Один юродивый, по имени Дементий, на вопрос беременной Елены, кого она родит, отвечал: «Родится сын Тит, широкий ум».
