Дверь им открывает Бэккер. На нем темно-синий пиджак спортивного кроя, бледно-голубая рубашка с пуговицами на воротнике и брюки защитного цвета. Ему за сорок. Зализанные назад волосы, стильные очки. Держится дружелюбно, словно клерк в банке. По виду настоящий джентльмен. Со слов Дэна Эллис знает, что Бэккер – самый уважаемый и нагоняющий страх сыщик, специализирующийся на произведениях искусства. Он вернул более двухсот украденных шедевров – полотна Рембрандта, Пикассо, Ван Гога, Климта, список весьма длинный.
Брэм забирает у гостей пальто, проводит в столовую и угощает поистине роскошным завтраком. Стол уставлен множеством тарелок с местными деликатесами: свежий хлеб, сыр, колбасы, разные виды джемов, мед, аппетитная на вид шоколадная паста.
– Уверен, вы голодны, – говорит Бэккер.
Эллис восхищается накрытым столом:
– Выглядит чудесно. Благодарю.
– Поосторожнее, а то мы еще переедем к вам, – шутит Дэн.
Брэм садится и делает гостеприимный жест в сторону стола.
– Кстати, мистер Баум, моя жена – большая поклонница вашей обуви.
Эллис вежливо улыбается, затем замечает картину Ван Гога, висящую на стене за спиной хозяина. Бэккер перехватывает взгляд гостя и оборачивается.
– Ван Гог написал ее, когда его заперли в психиатрическую лечебницу в конце девятнадцатого века. Этот холст определил мой выбор профессии.
От хорошей истории, как и от хорошего кофе, не отказываются. Дэн кладет в чашку три ложки сахара с горкой и просит рассказать, как так вышло. Бэккер снова смотрит на полотно.
– Когда нацисты захватили Амстердам, мои бабушка с дедушкой прятали у себя одну еврейскую семью. Вертхеймсы были их близкими друзьями. Летом 1943 года на них донесли соседи, и несчастных отправили в Освенцим. Вся семья, кроме одной девочки, погибла. – Брэм смотрит на своих гостей. – Эта картина принадлежала Вертхеймсам и стала первой, которую я разыскал, – ради той девочки. Я потратил три года, но в конце концов обнаружил полотно в небольшом музее подле Флоренции.
– Надо же, в Италии, – Дэн присвистывает от удивления.
Бэккер криво усмехается.
– Ничего удивительного. В пятерку стран-лидеров, где оказалось больше всего похищенных произведений искусства и чьи власти не стремились восстановить справедливость, вошли Италия, Испания, Россия, Венгрия и Польша. – Брэм широким жестом обводит комнату. – Восемьдесят процентов рабочего времени я занимаюсь тем, что консультирую коллекционеров о происхождении произведений искусства и предметов древности, чтобы они не приобрели подделку. Но я могу позволить себе спокойно спать по ночам, потому что оставшиеся двадцать процентов посвящаю поискам похищенных нацистами шедевров. – Он указывает на стол. – Еще кофе?
Эллис откидывается на спинку стула и чувствует, как кровь отливает от лица. Он залпом опустошает стакан воды.
– Что с тобой? – спрашивает Дэн.
– Все хорошо. Сказывается смена часового пояса, – с трудом выдавливает модельер. Хотя на самом деле все гораздо хуже.
Бэккер встречается глазами с Дэном.
– Я знаю, это очень тяжело. Ну что ж, мистер Баум, начнем? Поведайте свою историю. Все, что вам известно о пропавшей картине. А потом я, возможно, помогу вам составить план поисков.
Эллис рассказывает о «Женщине в огне». Дэн помогает ему, когда другу тяжело справиться с эмоциями. Аника Баум, Эрнст Энгель, смерть матери, аукцион в Люцерне, Шарль де Лоран. Дэн и Эллис делятся с Брэмом всем, что им известно, за исключением подозрений в отношении Марго де Лоран. Они решили придержать эту информацию до тех пор, пока не поймут, можно ли доверять Бэккеру.
Детектив что-то быстро пишет, и Баум задается вопросом, какая информация уже известна Брэму. Говорят ли ему о чем-то имена, которые упоминаются в этой комнате? Летающая по бумаге ручка сбивает Эллиса с толку, и в конце концов он отводит взгляд и старательно рассматривает минималистичный интерьер квартиры: стены цвета слоновой кости, самую современную бытовую технику, строгие линии и гладкие деревянные поверхности. Строго и дорого. Никаких штрихов, бросающих свет на личность хозяина, за исключением Ван Гога.
Бэккер молча просматривает свои записи, листая страницы, и наконец начинает говорить:
– Если я правильно понимаю, «Женщину в огне» продали на аукционе в Люцерне в 1939 году – тогда же, когда умер Энгель. Точнее, был убит. Скорее всего, картина стала его последней работой, что повышает ее ценность. Она должна интересовать многих и стоить миллионы, если мои предположения верны.
Эллис повышает голос:
– Дело не в деньгах.
