– О-о! – восклицает она, потом бросает мужчине за стойкой: – Обезжиренный латте, средний.
Она даже не взглянула на меня. Я смотрю в зеркало, вижу, как стою у нее за спиной, подобно призраку, ангелу мщения. Я пришла за ней.
– Обезжиренный латте, средний. Желаете что-нибудь съесть?
В зеркале отражается ее рот – маленький, четко очерченный, так непохожий на рот Джейн. Во мне поднимается волна гнева, затуманивает голову.
– Нет, – помолчав, произносит она. Потом ослепительно улыбается. – Нет, пожалуй, не стоит.
Позади нас кто-то шумно отодвигает стулья. Я бросаю взгляд через плечо – к двери направляется компания из четырех человек.
Голос бариста перекрывает шум:
– Ваше имя?
И мы с женщиной встречаемся в зеркале взглядом. Она съеживается. Улыбка тает.
На миг время замирает – тот миг, когда мы, затаив дыхание, скользим с дороги в пропасть.
И не оборачиваясь, не отводя глаз, она отвечает тем же ясным голосом:
– Джейн.
Джейн.
Мои губы невольно произносят это имя. Женщина оборачивается, пронзает меня взглядом:
– Так странно видеть вас здесь.
Тон ее так же бесстрастен, как и глаза. Акульи глаза, думаю я, холодные, жесткие. Я порываюсь сказать, что сама удивлена своим присутствием здесь, но слова застревают в горле.
– Я думала, вам… стало хуже, – продолжает она. Звучит уничижительно.
Я качаю головой. Она молчит.
Снова откашливаюсь. «Где она и кто ты такая?» – хочется мне спросить. «Кто ты такая и где она?» Чужие разговоры вокруг сбивают меня с мысли.
– Что?
– Кто вы такая?
Вот так.
– Джейн! – Это не ее голос, а голос бариста, плывущий от стойки. – Обезжиренный латте для Джейн!
Она продолжает смотреть на меня, наблюдает за мной, ожидая, что я могу сорваться. «Я психолог с отличной репутацией, – могу я ей сказать, и должна сказать это. – А ты лгунья и мошенница».
– Джейн! – в третий раз раздается призыв бариста. – Ваш латте.
Она поворачивается, принимает чашку в удобной картонной упаковке.
– Вы знаете, кто я, – говорит она.
Я снова качаю головой:
– Я знаю Джейн. Я встречалась с ней. Видела Джейн в ее доме. – Голос у меня дрожит, но я четко выговариваю слова.
– Это мой дом, и никого вы там не видели.
– Видела.
– Нет, – упирается самозванка.
– Я…
– Я слышала, вы алкоголичка. Сидите на таблетках.
Теперь она расхаживает вокруг, как львица. Я медленно поворачиваюсь, пытаясь за ней поспеть. Какое-то детское ощущение, ей-ей. Разговоры в кафе затихают, повисает зыбкая тишина. Краем глаза замечаю мальчика Такеда, он по-прежнему стоит у двери.
– Вы следите за моим домом. Вы преследуете меня.
Я медленно и тупо качаю головой из стороны в сторону.
– Необходимо прекратить это. Мы не можем больше так жить. Вероятно, для вас это нормально, но не для нас.
– Просто скажите мне, где она, – шепчу я.
Мы совершили полный круг.
– Не знаю, о ком и о чем вы говорите. Я вызываю полицию.
Она протискивается мимо меня, задев мое плечо. В зеркале я вижу, как она уходит, маневрируя между столами, как между буйками.
Женщина в красном открывает дверь под звон колокольчика, захлопывает ее, и колокольчик снова звенит.
Я стою на месте. В зале тихо. Мой взгляд опускается на зонт. Глаза закрываются. «Будто внешний мир пытается проникнуть внутрь». Чувствую себя истерзанной, опустошенной. Опять я ничего не узнала.
Кроме одного – она со мной не спорила.
Думаю, она умоляла меня о чем-то.
– Доктор Фокс?
Приглушенный голос у меня за спиной. Кто-то осторожно дотрагивается до моего локтя. Я поворачиваюсь, приоткрываю веки.
Это мальчик Такеда.
Никак не вспомнить его имя. Я прикрываю глаза.
– Вам помочь?
Нужна ли мне помощь? Я в паре сотен ярдов от дома, стою посредине кафе в купальном халате, покачиваясь и зажмурившись. Да, мне нужна помощь. Я наклоняю голову.
Он крепко берет меня за локоть и говорит:
– Пойдемте отсюда.
Такеда ведет меня через зал, и мой зонт, как белая трость слепого, на ходу задевает стулья и колени. Нас обволакивает приглушенный гул разговоров.
Потом звенит колокольчик, в дверь врывается сквозняк, и парень слегка подталкивает меня ладонью в поясницу. Переступаю порог.
Снаружи воздух неподвижен – никакой мороси. Такеда хочет забрать у меня зонт, но я отвожу его в сторону.
Тогда молодой человек снова берет меня за локоть.
– Позвольте проводить вас домой, – любезно произносит он.
Мы пускаемся в путь. Его пальцы крепко обхватывают мою руку повыше локтя, как манжета для измерения давления. Я представляю себе, что он чувствует гул крови в моих артериях. Странно когда тебя вот так ведут, ощущаешь себя старухой. Мне хочется открыть глаза, заглянуть ему в лицо. Однако я этого не делаю.
Мы двигаемся рывками, мальчик Такеда приноравливается к моим шагам. Под ногами шуршат опавшие листья. Я слышу, как слева проносится машина. Сверху дерево роняет мне на голову и плечи дождевые капли. Интересно, не идет ли впереди нас самозванка? Воображаю, как она оборачивается и видит, что я преследую ее.
Такеда нарушает молчание:
– Родители рассказали мне, что случилось. Мне очень жаль.
Я киваю, не открывая глаз. Идем дальше.
– Наверное, вы давно не выходили из дому?
