Пока Кэтрин отдирала присохшие бинты, Агата не издала ни звука: ушла в себя, в свой внутренний мир – как привыкла делать в момент сочинительства. Тут Кэтрин ее прекрасно понимала: она и сама практиковала подобный эскапизм, когда восстанавливала древний артефакт. Мысленное усилие, необходимое для визуализации разрозненных кусочков в единое целое, – лучшая терапия, лучший способ избавиться от тяжелых воспоминаний.
Кажется, в «Татлере» печатали фотографии со свадьбы Нэнси Нельсон. Интересно, что она чувствовала? То же, что и сама Кэтрин, когда шла к алтарю: волнение, влюбленность, наивную веру в будущее… Сколько времени понадобилось для крушения иллюзий? Похоже, этот брак рухнул еще быстрее, чем ее собственный.
Опять же, Агата… Что произошло на самом деле? По своему горькому опыту Кэтрин знала – нельзя верить всему, что пишут в газетах. Почему она выбрала именно Багдад? И зачем притворяется вдовой? Неужели до такой степени ненавидит мужа? Или чувствует себя виноватой за развал семьи и не в состоянии признать развод? Кэтрин нахмурилась, разглаживая пластырь. Если все дело в чувстве вины, она уложит эту женщину одной левой…
«Восточный экспресс» катился по Болгарии. Начался дождь, стекла испещрили косые полосы. Когда Агата с Кэтрин вошли в ресторан, в окна уже бил град. Все взгляды были прикованы к стихии, чему Агата мысленно порадовалась: ей казалось, что громоздкая повязка сильно выделяется под шарфом. Едва женщины успели сесть, как вечернее небо прорезала огромная молния, за которой тут же последовал устрашающий удар грома. Раздались испуганные восклицания. Официант, подошедший с меню, покровительственно улыбнулся.
– Не волнуйтесь, леди, – сказал он. – В Родопах[22] грозы – не редкость, скоро пройдет.
Но тут сверкнула очередная молния. Женщина за соседним столиком вскочила на ноги, опрокинув бокал вина и чудом не залив платье из зеленовато-голубого шелка, украшенное блестками. Пока второй официант менял скатерть, Кэтрин разглядывала присутствующих, словно искала кого-то. Заметив любопытное выражение лица Агаты, она пояснила:
– Видела тут вчера одного парня с раскопок, хотя сегодня что-то не показывается. – Она вытащила из сумочки сигарету. – Наверное, пересел на пароход. Его зовут Макс. Вы с ним увидитесь на месте.
Агата кивнула. Признаться, что они знакомы? Взвесив обстоятельства, она благоразумно решила оставить эту информацию при себе.
– Такой, знаете, типаж сильного молчуна. – Кэтрин, вставила сигарету в мундштук. – А когда впервые приехал в Месопотамию, был робким мышонком: только что из Оксфорда, совсем зеленый.
– А сколько ему лет?
Кэтрин зажала губами мундштук.
– Двадцать пять, – промямлила она и достала зажигалку, инкрустированную перламутром; через столик поплыла струйка дыма. – Хотя выглядит старше. Ему пришлось пережить нелегкие времена. У него был близкий друг в Оксфорде, Эзми Говард – сын лорда Говарда. На последнем году обучения тот заболел. Диагноз оказался фатальным: лимфома Ходжкина[23]. Макс был с ним до конца.
– Какой ужас! – воскликнула Агата и чуть поморщилась: вышло донельзя банально.
– Да, на Макса это произвело сильное впечатление. Он не сразу раскрылся, но однажды ночью рассказал мне все.
Кэтрин затянулась и выпустила дым в сторону. Женщина за столиком через проход бросила на нее злобный взгляд, но Кэтрин лишь хладнокровно ей улыбнулась.
– Макс обещал другу на смертном одре, что примет католицизм. Видимо, Эзми был очень религиозен, и его мужество сильно повлияло на Макса. На раскопках он каждое воскресенье ездит на мессу – двадцать миль по пустыне на осле.
Это описание никак не вязалось с живым, остроумным человеком, который угощал ее мороженым в Венеции. Наверное, горе научило Макса быть осторожным, не выдавать себя…
– Леонард не разрешает ему брать машину – не любит католиков, – продолжала Кэтрин. – Отец Лена был англиканским пастором, он и сам собирался пойти по его стопам. Помешан на Ветхом Завете: на каждой найденной плите выискивает имена из Книги Бытия. Убежден, что на месте Ура произошел Всемирный потоп.
Агата читала об этой теории в газете. Судя по выражению лица Кэтрин, та не разделяла мнения будущего супруга. В статье напечатали фотографию Леонарда Вулли: суровый мужчина смотрел из-под густых, нависших бровей жестким, непримиримым взглядом, в глазах – фанатичное рвение. Волосы на макушке поредели, у висков серебрилась седина. Пожалуй, на добрых десять лет старше Кэтрин. Странная пара… Видимо, общая страсть к археологии преодолела барьер возраста и внешности. А может, просто неудачная фотография, и в жизни Леонард Вулли не такой уж монстр…
– Ваш заказ, мадам.
Официант поставил перед ней маленькое произведение искусства: розовый мусс в форме морской звезды, а вокруг – анемоны, вырезанные из редиса и моркови. Рот непроизвольно наполнился слюной.
– Вам понравится Макс. – Кэтрин смяла сигарету в пепельнице. – Он просто душка.
После ужина перешли в салон. Кэтрин заказала два коктейля «Белый русский»[24].
– Я не буду, спасибо. Мне стакан воды, пожалуйста, – попросила Агата.
