– Ну у меня ничего интересного нет – разве что фотография дочери…
Это была неправда. Во внутреннем кармане сумочки лежало письмо от издателя, Джона Лейна, написанное девять лет назад: предложение напечатать ее первую книгу «Загадочное происшествие в Стайлзе».
– А у вас? – Кэтрин повернулась к Нэнси.
Агата переводила взгляд с одной на другую, опасаясь, какой эффект возымеет столь откровенное любопытство.
– У меня есть шарф, – ответила Нэнси после мимолетного колебания. – Старый уже, поеденный молью, узор из павлиньих перьев. Напоминает мне о детстве на Цейлоне. Помню, я просыпалась по утрам и наблюдала за павлинами на деревьях.
– Здорово! – Кэтрин взяла со столика грушу и с аппетитом надкусила. – Всегда хотела поехать на Цейлон. Долго вы там пробыли?
– Около десяти лет. У моего отца была чайная плантация возле Тринкомали, я там и родилась.
– Наверное, переезд в Англию стал для вас настоящим потрясением, – предположила Агата.
– Да, пожалуй. Я так и не привыкла к холоду. А еще долго отвыкала остерегаться змей, когда отправлялась на прогулку.
– Ну тогда в Багдаде вы почувствуете себя как дома, – улыбнулась Кэтрин. – Летом у нас страшная жара. И вообще круглый год тепло, даже на Рождество.
– Я пыталась себе представить… – Нэнси моргнула и наклонила голову, стряхивая крошку с халата.
– Там очень красиво. Настоящий Эдем: всюду цветы… Жаркими летними ночами над рекой длинными белыми ленточками висит туман, а когда наступают сумерки и в домах зажигаются лампы, вода блестит как золото, и в ней колеблются причудливые отражения…
Несколькими умело подобранными словами Кэтрин целиком захватила внимание Нэнси: той уже хотелось знать как можно больше о Месопотамии, о жизни на раскопках. Пока Кэтрин потчевала ее историями про арабских шейхов и спрятанные сокровища, Агата припомнила слова Макса, сказанные на вокзале в Венеции: «Опутывает тебя чарами, оглянуться не успеешь, как становишься ее рабом. Будьте осторожны…»
Тем временем Кэтрин ухитрилась незаметно направить русло разговора в сторону планов самой Нэнси. Задумавшись, Агата не сразу поняла, что происходит, пока не уловила конец фразы:
– …и миссис Миллер любезно предложила мне временную работу секретаря.
– Правда? – Кэтрин повернулась к Агате. – Мэри, вы не рассказывали, что едете в Багдад по делам. А чем вы занимаетесь?
– Ну я… – Агату бросило в жар. – Я немного пишу… для журналов. Планирую цикл дорожных зарисовок.
Губы Кэтрин сложились в улыбку Моны Лизы.
– Как интересно! А в какие журналы вы пишете? Может, я…
Ее прервал пронзительный визг паровозного гудка.
– Ой, что это? – Кэтрин подошла к окну, вглядываясь в сереющий предрассветный пейзаж. – Что-то виднеется… Похоже, пригнали дополнительный локомотив, чтобы вытащить нас отсюда.
Раздался еще один гудок, более отдаленный.
– Мне пора. – Нэнси поспешно вскочила на ноги, плотнее запахиваясь в халат. – Спасибо, вы очень добры!
На рассвете поезд тронулся. Завтрак подали, когда они уже пересекали границу с Турцией, а к обеду на горизонте показался Стамбул.
Нэнси не появилась ни к завтраку, ни к обеду; не видно было и Жана-Клода, французского знакомого Кэтрин.
– Мне удалось от него избавиться, – ответила Кэтрин на вопрос Агаты, как прошел вечер. – Ужасный зануда! Как можно быть настолько помешанным на всяких технических штуках, не представляю!
Агате стало жаль француза с грустными глазами, отставленного всего лишь за страсть к своей работе. Зачем же тогда Кэтрин сидела с ним в салоне, ведь она легко могла уйти пораньше?
– Ой, смотрите! – Кэтрин указала в окно вилкой, полной семги.
Поезд миновал странного вида домики с дощатыми стенами и шел вдоль серых каменных бастионов – остатков кровавого прошлого, – за которыми мелькало море.
– Здесь ничего особенного не разглядишь, – прокомментировала Кэтрин, потягивая шабли. – Вот пересечем Босфор, оттуда и увидите настоящий Стамбул.
– Очень жаль, что мы проезжаем мимо, – покачала головой Агата.
– Ничего не поделаешь – слишком много времени потеряли прошлой ночью. Не переживайте – все посмотрите на обратном пути. Вы надолго в Багдад?
– Пока не знаю. – Агата намазала маслом кусочек тоста. – Как понравится. На Рождество, конечно же, вернусь домой.
– Рождество… – криво улыбнулась Кэтрин. – Я уж и не помню, какое в Англии Рождество.
– А как вы празднуете в Месопотамии?
– Берем выходной – единственный за весь сезон.
– Сурово!
Кэтрин кивнула.
– Леонард – настоящий рабовладелец. У него все просто: приехали работать – значит, надо работать, днем и ночью. Помню, один случай, когда к нам приехал Макс: однажды вечером он достал колоду карт и уселся играть в джин с Майклом, нашим чертежником. В это время Леонард трудился в комнате древностей – он каждый вечер там сидит до двух, до трех ночи, – а когда вышел и застал их, то устроил такой скандал! Если, говорит, не можешь работать, иди лучше спать!
