– Не расчесывайте, – посоветовала Агата. – Там может быть инфекция.
– Да, похоже, распухает. – Она выставила обе руки на всеобщее обозрение.
– У меня есть мазь против зуда, – предложила Агата. – Правда, в чемодане…
– Спасибо. Обычно я сама беру – ума не приложу, как могла забыть?
Кэтрин покачнулась и сделала слабую попытку ухватиться за перила.
– Вам плохо? – Нэнси поймала ее за локоть.
– Я… мне… – Кэтрин сильно побледнела.
– Вам надо присесть. – Агата взяла ее под вторую руку. – Обопритесь на нас, вот так…
Когда паром причалил к другому берегу, Кэтрин заявила, что ей полегчало, и даже отказалась от помощи турецкого матроса, предложившего ей руку на сходнях, но все еще выглядела бледной. Агата убедила ее не ждать автобуса на солнцепеке, а вызвать такси.
На вокзале Хайдар-паша царил полный хаос. «Таврский экспресс» стоял наготове, однако никто не мог сесть, пока таможенники не проверят каждый чемодан, отправляющийся в Сирию. В воздухе стоял крик, пассажиры негодующе стучали баулами, пытаясь привлечь внимание.
– Их нужно подкупить, – прошептала Агате на ухо Кэтрин. – У вас есть фунтовая банкнота?
– Вроде была… – Агата принялась шарить в сумочке.
– Помашите ею в воздухе.
Агата усомнилась, но все же сделала, как велено. Таможенник в золотых позументах подхватился и начертил мелом загадочные знаки на их чемоданах. От него исходил мощный запах пота – настоящий мужской запах. Ей вспомнился Арчи. Как они бежали со станции наперегонки в день свадьбы; как упали на кровать, снимая друг с друга одежду; смеялись, как дети, когда его рубашка застряла… А потом лежали без сна, слушая, как колокол церкви Всех Святых отсчитывает драгоценные часы ночи, и она вдыхала его запах…
– У вас есть еще фунт? – вернул ее в реальность голос Кэтрин. Она уже отправила Нэнси к прилавкам в дальнем конце вокзала закупаться провизией и теперь объясняла Агате, как подкупить носильщика, чтобы тот выбрал вагон получше. Царственно восседая на самом большом чемодане, Кэтрин в изнеможении обмахивалась журналом.
– Вы уверены, что сможете ехать дальше? – с тревогой спросила Агата.
Кэтрин кивнула, и струйка пота скатилась по щеке.
– Все будет в порядке, как только выберусь из этой дыры.
«Таврский экспресс» оказался вполне удобным, хотя и без особой роскоши. У Нэнси было отдельное купе; Агата с Кэтрин поселились в соседнем, со смежной дверью. Едва она разместила багаж, как раздался тихий стук.
– Кэтрин спит, – прошептала Агата. – Надеюсь, ей полегчает – на пароме она едва не упала в обморок…
– По-моему, у нее жар.
Нэнси разложила на столе припасы: персики, виноград, бананы и с полдюжины кубиков пахлавы на промасленной бумаге, прозрачной от сочащегося меда.
– Похоже на то, – кивнула Агата. – Укусы на руке выглядят устрашающе.
Из-за стены послышался приглушенный звук, высокий и резкий, словно крик о помощи. Нэнси вскочила на ноги и распахнула дверь, Агата следовала за ней по пятам.
Кэтрин лежала на боку, замотанная в простыню, с мокрым от пота лицом. Услышав скрип двери, она замахала руками.
– Убирайтесь! Оставьте меня в покое!
Она перекатилась на другой бок, потянув за собой простыни.
– Кэтрин… – Агата склонилась над ней. – Вы слышите меня?
– У него пистолет!
Нэнси испуганно охнула.
– Она бредит, да?
Агата кивнула.
– Намочите полотенце, пожалуйста.
Нэнси открыла шкафчик с раковиной, пока Агата держала голову больной.
– Зачем он ему сказал, дурак безмозглый! – Кэтрин повысила голос. – Все равно что сам спустил курок!
– Все будет хорошо, только лежите смирно…
Нэнси протянула Агате мокрое полотенце и встретилась с ней взглядом.
– О чем это она?
Та приложила палец к губам.
– Такой шок… Никто не смог бы… – Кэтрин мотнула головой, сбрасывая полотенце.
– Нужен врач, – прошептала Нэнси. – Я позвоню?
Агата покачала головой.
– Врач ничем особо не поможет. Во время войны мне приходилось иметь дело с инфицированными ранами – тут практически то же самое: организм должен справиться с лихорадкой. Нам остается лишь наблюдать и пытаться сбить температуру.
– Тогда будем дежурить по очереди, – решила Нэнси.
– Разве вы не понимаете? – Кэтрин вдруг села на постели, широко открыв глаза. – Они говорят – ваш муж умер!
Она схватила Агату за воротник блузки, выкручивая ткань между пальцами.
– Он сделал это у подножия пирамид, словно принес жертву…
Следующие несколько часов Агата с Нэнси тихо перемещались из одного купе в другое, совсем как монахини ордена со строгим уставом. Нэнси велела проводнику не стучать в двери до утра. На ужин он принес им жаркое в мисках – жидкий суп с невнятными кусками мяса; Кэтрин оказалась права насчет качества еды.
Слава богу, что у них есть пахлава, думала Нэнси. Даже мятые и раскрошившиеся, божественные кубики просто таяли на языке.
Над Мраморным морем садилось солнце. Прибрежную линию усыпали небольшие островки; в угасающем свете они походили на серые холмики, словно стая китов нежилась в воде. Поезд свернул влево, удаляясь от побережья, и принялся карабкаться по горному серпантину.
