— Как и горячую ванну.
— И сухие простыни.
Фрэнки видела, что Рай тоже немного нервничает. Они еще не были близки, а он уже разорвал помолвку ради шанса, который мог оказаться призрачным.
Официантка принесла две порции креветок под соусом.
Фрэнки обмакнула крупную розовую креветку в острый соус, откусила и стала медленно жевать.
— Помнишь прощальную вечеринку Финли?
— Вечеринка в честь отъезда во Вьетнам, — сказал он. — Совсем другой мир.
— Тогда мы не знали.
Рай отпил из стакана и кивнул.
— Да, — тихо сказал он. — Не знали.
— Вы с Фином хоть раз говорили о Вьетнаме? Говорили об этом серьезно?
Рай на секунду отвел глаза.
— Мы были в Аннаполисе, — сказал он. — Служить во флоте было классно и почетно. Он верил в это. Он хотел, чтобы отец им гордился. Вот это я знаю точно.
— Да, — кивнула Фрэнки. — Наш отец. Стена героев. Мы встретились там на вечеринке.
Рай улыбнулся их общему воспоминанию.
— Оба хотели спрятаться.
— От чего прятался ты?
— Я оборванец из Комптона. Не знал, как себя вести, как одеваться. Я не знал ничего. И…
— Что?
— Ну, если уж мы делимся секретами, я пошел туда за тобой.
— Ты шутишь.
— Я хотел пригласить тебя на наш выпускной. Фин тебе говорил?
— Нет.
— Он попросил этого не делать, сказал, ты слишком хороша для меня. Говорил он с улыбкой, но было ясно, к чему он клонит. В итоге мы оба выбрали… скажем так, совсем других девушек.
— Тех, кто любит запотевшие окна в припаркованных машинах. — Фрэнки улыбнулась. — Очень на него похоже.
— Я понимал, что он прав. С такой девушкой, как ты, у меня не было ничего общего. Но тем вечером я все равно пошел за тобой, думал, получится поцеловать тебя, но ты была не готова. А теперь…
— Теперь мы здесь, — понимающе сказала Фрэнки.
Они прошли через столько трудностей — столько смертей, — чтобы оказаться здесь, на тропическом острове, и потягивать коктейли. Ведь это что-то значит?
Не попробуешь — не узнаешь, верно?
Сначала им нужно узнать друг друга.
— Расскажи о своей семье. У тебя есть братья или сестры? — спросила она.
— О, блиц-опрос. Отлично. Братьев нет, сестер тоже. Мама была учительницей английского. Обожала Йейтса. Мой старик до сих пор живет в Комптоне. Купил там домик еще в тридцатых, думает, что город катится к чертям собачьим. Он держит автомастерскую, «Стэнли и Мо», хотя никакого Мо уже давно нет. С моим стариком никто не задерживается надолго, даже его брат.
К ним подошла официантка, секунду подумала и сказала:
— Сэр, простите, что перебиваю. За баром сидит один джентльмен. Он спрашивает, есть ли у вас минутка.
За барной стойкой из вулканического камня сидел пожилой мужчина в старомодном костюме и галстуке. Он встал и помахал рукой.
— Конечно, — ответил Рай.
Мужчина двигался к ним медленно, немного прихрамывая. Высокий и худой, дорогой льняной костюм слегка болтался на нем. Над губой тонкая полоска усов, аккуратная стрижка.
— Эдгар Латур, — представился он с протяжным луизианским выговором. — Капитан. Пехотные войска. Полагаю, вы здесь в отпуске?
— Да, мы оба, сэр. Это лейтенант Фрэнсис Макграт. Армейская медсестра. Я служу в ВМС.
Эдгар ухмыльнулся:
— Я здесь не для того, чтобы в чем-то вас обвинять. Просто хотел сказать спасибо за то, что вы, парни, — и девушки, конечно — делаете для борьбы с коммунизмом. Мы живем в жестоком мире, но вы должны знать — еще многие ценят вашу жертву. Для меня будет честью вас угостить.
— Это совсем необяза…
— Необязательно, но для меня это честь. Во Франции такая женщина, как вы, мэм, спасла мне жизнь. Благослови вас Господь.
Мужчина ушел, и официантка принесла горячее: баранину на углях, молодой горошек и запеченный картофель. Расправляясь с основным блюдом, они говорили о своих надеждах, о жизни после Вьетнама, о друзьях, которых они там приобрели, и о протестах, бушующих дома.
Когда ужин подошел к концу — после великолепного десерта, — Рай достал корзинку для пикника, которая стояла под столом, и взял Фрэнки за руку. Они вышли из ресторана и миновали трех девушек в вестибюле, танцующих хула под сладкие напевы укулеле.
Территория отеля была похожа на сказочную страну — страну теней, лунного света и тики-факелов. Вся улица была наполнена звуками и ароматами сладкого имбиря, нежной плюмерии и теплого соленого бриза. На подстриженной траве повсюду горели тики-факелы. Рай и Фрэнки шли по арочному мосту, вода в пруду мерцала.
Рай привел ее на пляж, он нашел тихое, уединенное место подальше от закрытого бара и распаковал корзинку. Плед. Свечи в подсвечниках, спички, бутылка шампанского и пара бокалов. Расстелив на песке покрывало, он налил в бокалы шампанское.
— А ты подготовился, — сказала Фрэнки, не до конца понимая, романтика это или манипуляция.
Романтика победила.
— Всегда. Я ведь скаут-орел. — Он улыбнулся.
— Правда?
— Нет, — рассмеялся он. — В моем районе скауты не водились.
Они сели на плед и стали всматриваться в ночное небо — в белую россыпь звезд Млечного Пути. Он указывал на созвездия и о каждом рассказывал целую легенду.
В середине одного такого рассказа она повернулась к нему, чтобы задать вопрос, а он повернулся к ней. Их взгляды встретились.