Апофеоз сегодняшнего вечера – пара витых свечей. С ровным оранжевым пламенем. Но едва Романов садится за стол, как тут же недовольно их задувает.
Пшик. Больше нет оранжевого пламени. И танцующих теней.
Когда он наклоняется, по его вискам, с мокрых волос стекают выпуклые капли воды. Они оставляют прозрачные дорожки на высоких скулах и падают на белоснежную скатерть.
Беру стакан воды и делаю пару глотков. Аппетита все равно нет, поэтому я просто наблюдаю, как он ест. Слежу за каждым аккуратным движением. Чуть ли не с эстетическим удовольствием.
– Ты так мне доверяешь, что даже готов есть со мной?
Его рука замирает в воздухе. Вилка с резким звуком ударяется о край фарфоровой тарелки. Несколько секунд он сидит неподвижно. Словно прокручивает про себя снова и снова мои слова. Вникает в их смысл. А потом протягивает мне столовый прибор.
Пытаюсь понять, что делать в таких ситуациях дальше. В ситуациях, которые дезориентируют в пространстве.
Бездвижение между нами затягивается. Растекается в моменте.
Беру вилку из его рук и подцепляю кусочек золотистого цыпленка. Криво улыбаюсь и чуть подаюсь вперед.
– Рискуешь, – замечаю я, когда он медленно снимает мясо зубами.
– Я безгранично в тебе уверен, – Романов усмехается. Сохраняет за собой право язвить. От чего сложно понять, серьезно он говорит или просто играет в очередную игру. Взгляд все равно остается отрешенным, как у человека, которому нечего терять. Или наоборот. Есть слишком многое, и это порядком надоело.
Перехожу к салату. Подношу кусок хлеба с лососем. Передаю стакан с водой. В каждом моем жесте легкая дрожь. А он будто этого не замечает. Послушно, без капли сомнения принимает все, что я ему даю. Даже не задумываясь, что именно.
Это называется безгранично.
Беспредельно.
***
Мы сидим в номере. Кроме тишины между нами больше ничего нет. Невесомые молекулы воздуха наполнены предвкушением. Их надежные соединения натянуты как струны. На которых при желании можно станцевать.
По моему звонку появляется официант и убирает пустые тарелки. Он бесшумно двигается, словно все понимает. Понимает, что молчаливое равновесие лучше не нарушать.
Романов первым нарушает эту идиллию.
Его мягкий низкий голос струится. Наполняет собой квадратные метры.
– Ты ничего не ответила по поводу поездки со мной, – короткий взгляд из под ресниц. Изучающий и внимательный. И снова молчание. Какое-то время. Время, чтобы еще раз обдумать свои слова. Нам обоим. Уже произнесенные и еще нет. – Впрочем, у тебя сейчас будет слишком много дел, чтобы надолго отлучаться из города.
Не занимаюсь переубеждением. И убеждением обратного. Это довольно бесполезные движения навстречу.
И так понятно, что пригласив меня с собой, он совершил ошибку. Отступил от собственных правил.
И так понятно, что, не согласившись сразу, допустила ошибку я. потому что второго раза не будет. Он не привык разбрасываться подобными предложениями. Тем более повторять их дважды.
На данном этапе лучше всего просто забыть его слова. И я киваю в ответ.
– Да. Но все равно спасибо, я никогда там не была.
Еще одна сигарета просто взорвет мои легкие. Но не смотря на сопротивление организма, прикуриваю. Глотаю горький дым. И сохраняю спокойное выражение лица.
С каждым разом это все сложнее делать. Сохранять невозмутимость. На любое положение дел. Некстати вспоминаю о успокоительных таблетках. Было бы неплохо сейчас немного притупить свои нервы. Приглушить. Звукоизолировать.
А так, будто ржавым лезвием по венам. С глухой отдачей в виски.
Но если хочешь проснуться завтра в относительном спокойствии, сегодня придется терпеть. Сжимать зубы. Растягивать губы в слабой улыбке. Все по пунктам. По ролям. Изображать.
Кончики пальцев ощутимо дрожат. Немеют.
– Найди как-нибудь время. Не пожалеешь.
Еще одно подтверждение, что если это и случится, то без него.
Щелкаю зажигалкой. Щелкаю зажигалкой. Щелкаю зажигалкой.
Я улыбаюсь и говорю:
– Обязательно.
Мы выглядим как два менеджера в обеденный перерыв. Обсуждаем места, где лучше провести свой отпуск. Делимся впечатлениями.
Якутск? Там, правда, так замечательно, как говорят?
Непременно. В следующий раз.
Позвоночник начинает ныть от неестественно прямой спины. Чувствую себя, как на колу. И никак не могу расслабиться. Рядом с ним это вообще нереально. Он держит меня в постоянном тонусе. Между желанием обыкновенной близости и желанием кувыркнуться в истерику.
Я не знаю, что делать с этим пограничным состоянием. Куда его приткнуть. И как получше пристроить, чтобы оно не затрудняло дыхание.
– Нужно, чтобы Таня, как можно быстрее решила проблему с документами.
Романов продолжает испытывать меня на прочность. И стойкость. Такие эксперименты проводят с металлами. Определяют порог разрыва. Сколько надо приложить усилий, чтобы разъединить крепко связанные атомы. До трещины. До разлома.
Его взгляд растворяется за моей спиной. Где-то в огнях ночного города. Он достает телефон и быстро набирает номер.
Больше не будет никаких промедлений. Вынужденных задержек.
