– А во-вторых, не надо делать так много лишних ходов для достижения цели. Дальше от тебя потребуется только сказать «да» или «нет». Никаких вопросов. Никаких объяснений. Никаких оправданий. – Романов замолкает на секунду. Замирает. Словно подбирает слова. – Если ты получишь ее – я тебя нигде больше не встречу. И никогда не услышу твоего имени. Ни на одной е?аной вечеринке, которые ты так любишь. Замечу – пристрелю, не выясняя подробностей. Согласна?
Ультиматум. Со всех сторон.
Это значит, что все-таки придется выбирать. И никогда-то, а сейчас.
Это значит, что придется выбирать между ним и Ришкой. Между своей жизнью, и той чужой, о которой я ничего не знаю. Между привычкой делать, что хочется и непривычкой, что надо.
Это значит уйти в мир, где существуют счета, ипотека и налоговые декларации.
Где есть соседи и вечерние газеты.
Где по утрам пьют сок, а не шампанское. А по ночам не уделываются кокаином и таблетками. Вперемешку. Не задумываясь над пропорциями.
Где убийство – это событие, а не повседневность.
Нормальный мир. В котором существуют, как минимум пять миллиардов человек. Каждый в своем доме, а не в номере элитной гостиницы. У тех, других как-то все по-другому. Иначе. Не в том порядке. По крайней мере, не в том, к какому привыкла я.
Но это еще не все. Медленно поднимаю на него глаза. Взгляд скользит по пуговицам его рубашки. Выше. По линии подбородка. Выше. Очерчивает упрямо сжатые губы. Выше…Пока не тонет в прозрачном серо-зеленом сиянии его взгляда. Как всегда холодном. Обжигающем. Самоуверенном и циничном.
Но чертовски притягательном.
Я боюсь, что не смогу забыть. Что у меня не хватит сил выкинуть его из памяти. Одним легким движением руки вычеркнуть из своего настоящего. И оставить в прошлом.
Особенно сейчас. Когда это не туманная перспектива, а реальный шанс.
Я боюсь. Что в один прекрасный день пойму, что не могу к нему прикоснуться. И никогда не смогу. Тогда мне больше всего этого захочется. До грудного крика. Но будет поздно. Поздно и пусто.
Страх растекается под кожей. Полосует, словно скальпелем. Острым лезвием по венам. Безжалостный хирург, обрезающий крылья. Прижимающий лицом к земле. Склоняющий на колени.
Я боюсь, что мне не удастся. Что у меня не получится. Что я не смогу.
Но я говорю:
– Да.
– Хорошо, – легко соглашается он. – Это займет несколько недель.
Я ровно сажусь в кресле, и дверь с мягким звуком закрывается.
***
Мне бы никогда не пришло в голову задать ему один вопрос. Для начала, потому что любые вопросы между нами не приветствуются. Особенно те, которые могут случайно у меня появиться. По ходу пьесы. По ходу того, как мы возвращаемся в гостиницу.
Иногда кажется, что мне никогда будет из нее не уйти. Стены, которые уже набили оскомину на зубах. Приветливые швейцары, улыбающиеся мне как старой знакомой. Скоростной подъем на двадцать пятый этаж. Длинные коридоры с темно-зелеными с золотой окантовкой коврами. Тяжелая дверь с электронным замком карт-ридера.
Мы заходим в номер, и он коротко бросает.
– Закажи ужин.
Приказывает. В свойственной только ему манере. Когда слова не подлежат обсуждению. Только исполнению. И только немедленному.
Он подходит к окну и поднимает жалюзи. Неоновый вечер падает отблеском на потолок. Растекается в кляксы Роршаха. С острыми краями света уличных прожекторов. Реклам. Вывесок.
– Полетишь со мной в Якутск? – трубка замирает у меня в руках, а пальцы так и не нажимают кнопки номера вызова обслуги. Романов не оборачивается. Взмах руки, и он быстро проводит по волосам. Замечаю, как напрягаются мышцы спины под тонким материалом рубашки. И тут же расслабляются. Щелчок, и часы брошены на широкий подоконник. Еще щелчок. Теперь зажигалки.
– Дней на пять.
Я набираю номер и слушаю в трубке телефонные гудки. Сверяю правильность цифр на дисплее и сервисной табличке.
Жду ответа. Жду ответа. Жду ответа.
Я жду, когда уже можно что-нибудь сказать. Нейтральное.
– Что ты будешь? – интересуюсь, когда идеальный женский голос все-таки мне отвечает. Голос спрашивает у меня, я у него. Мы меняемся вопросами, как картами.
– Выбери сама, – Романов все так же смотрит прямо перед собой. Рядом с часами ложатся бумажник и ключи от машины. Едва заметное движение, и он расстегивает манжеты на рубашке. Неторопливо. Как будто, это единственное, что его занимает на данный момент.
– В течение получаса, – повесив трубку, сообщаю я.
Он молча кивает и уходит в ванну. Сигарета остается дымится в пепельнице.
Обслуживание в делюксовых отелях всегда будет на высоте. Ровно на той высоте, на которую возвышаются их здания. На крышах, которых непременно найдется вертолетная площадка. Поэтому с ужином у них проблем нет. С любым ужином. На любые вкусовые предпочтения.
Я наблюдаю, как сервируют стол на две персоны. Лосось маринованный в соусе халапеньо на ломтиках черного хлеба, салат из рукколы и пряной зелени под бальзамическим уксусом, грудка цыпленка в травах с белыми грибами, клубника в шоколадном соусе, а так же гранитес из свежевыжатых соков.
