Я не знаю, как ведут себя в таких ситуациях. Я ни разу в жизни в такие не попадала. Что делать? Что изображать? Как реагировать? Как поступают, когда твой любовник приходит с другой? Когда он, как ни в чем не бывало, присоединяется к твоей компании? А его спутница спокойно и непринужденно кивает всем и садится напротив тебя? Так что появляется отличная возможность рассмотреть ее. Со всех ракурсов. И нет сил, чтобы отвести взгляд. Удивленный и немного обиженный взгляд. Охуевший. Сначала на нее. Потом на него.
У меня до сих пор не складывается картинка, как мы могли оказаться за одним столом. Нет никаких предположений. Я забываю, что здесь все друг друга знают. Что у них всегда есть повод поговорить о какой-нибудь херне. Решить проблемы. Обсудить сферы интересов. Пока мирным способом. В спокойной обстановке. Под умиротворенные отзвуки музыки.
Даже Алина нисколько не удивлена приходом Романова. Она беззаботно смеется, и ее глаза загадочно блестят в темноте. Если ее не знать – никогда не догадаешься, как ее это напрягает. Со стороны все выглядит как добродушная встреча старых друзей.
Девочка Романова несет чушь. Откровенную, но грамотно. В нужные моменты отвлекает внимание на себя. Она делает большие глаза и складывает губы в восторженное «о». На первый взгляд – в голове у нее полная каша, и все это напоминает врожденный дебилизм. Но она такая милая. Кукольная. Что ее чушь хочется слушать и слушать. Можно без проникновения в смысл.
Да, на первый взгляд все именно так и есть. У нее выразительные жесты и богатые интонации голоса. Каждое слово она будто вырисовывает, раскрашивает, наполняет глубиной. Своими репликами она идеально сглаживает разговор. Не встревает. Не любопытствует. А очень мягко и профессионально направляет в другое русло. Ее интерес – мужчины. Мы с Алиной в эту область не входим. Она не раздражает. Она – идеальное сопровождение. Эскорт. Если бы я не была когда-то на ее месте, то вряд ли бы это поняла.
За все время, что мы сидим, Романов ни разу на меня не смотрит. Даже случайно. Как будто меня здесь нет. На его лице застыло выражение хорошо скрываемой скуки. Иногда я слышу его голос. Спокойный и размеренный. Без раздражения, без интереса. Ровный и гладкий.
Допиваю. Прикуриваю. Изучаю пространство. Ничего конкретного.
– Повторить? – чей-то голос врывается мне в мозг. Берет его приступом. Чтобы распознать звуковые сигналы, чтобы преобразовать их в речь, чтобы ее осмыслить, мне требуется время. Много времени.
Молчу. Соображаю. Разглядываю пустой стакан. А потом медленно говорю. Тиграну.
– Двойную порцию.
Он усмехается. Поднимает руку, чтобы сделать заказ и коротко замечает. Как бы невзначай.
– Мне это нравится. Мы сработаемся.
Я просто вынуждена уточнить.
В каком плане? Что он имеет в виду? Под глубокомысленным «сработаемся»?
Он не отводит от меня глаз. Взгляд навязчивый и очень внимательный. Скользкий. Его улыбка становится шире. Как будто я сказала именно то, что он ожидал.
– А о каком плане ты в первую очередь подумала?
В некоторых ситуациях крайне нежелательно оставаться равнодушной к чужим фразам. Или несерьезно к ним относиться. Также нежелательно углубляться в свои проблемы, не замечая ничего вокруг.
Смысл его слов доходит не сразу. То есть сразу, но не в полном объеме.
Есть люди, с которыми можно съехать с темы. Завуалированно послать на х?й.
Есть люди, с которыми этого делать нельзя.
Я наконец-то перестаю думать о Романове. И начинаю думать о себе. О своем будущем. Самом ближайшем. И о том, что я все еще свято лелею надежду уехать из города и начать новую жизнь.
Это мой план. Единственный.
Я смотрю на Алину. Потом на Романова. Но никто не смотрит на меня. Я один на один с его вопросом. С его взглядом. И томительным ожиданием ответа. Тут главное понять, что это не Олег, от которого можно отмахнуться.
Пора вынуть из задницы свою неуверенность. И что-то сказать.
Печально, когда есть что терять. Пусть это только перспективы. Отдаленные.
Еще печальней, когда наступает минута, когда ты вдруг понимаешь, что у тебя есть перспективы, пусть и отдаленные, и что их можно легко потерять. Прямо сейчас. Ни какие-то там мифические возможности. А вполне реальные.
Тогда становится не до игр. И не до безразличных смешков.
– Я думаю, что лучше сразу перейти к конкретике.
Он кивает в сторону девочки и говорит:
– Таких у меня много. Таких, как ты – нет.
Говорю, что это редкое везение. И лично я вижу в этом одни положительные стороны.
Он поднимается и предлагает это обсудить в более спокойном месте. Где не так много народу.
Не двигаюсь. Не двигаюсь. Не двигаюсь. Я сижу как приклеенная к дивану и понимаю, как меня это все достало. Ко мне наконец-то приходит просветление. Так неожиданно, что в пору воздеть к небу руки и пропеть Богу молитву.
Сигарета продолжает тлеть в пепельнице. В руках у меня бокал с виски, который я сжимаю с такой надеждой, будто он мне сможет чем-то помочь.
Смотреть на этого козла снизу вверх неудобно. Даже унизительно. Но смотреть по сторонам в ожидании помощи – унизительней вдвойне.
