Когда я выхожу из центра уже темно. Время около семи. И чувствую, что это уже поздно. Непозволительно поздно. Пока я еду на такси до гостиницы, пока стою в пробках, стрелки перебираются через цифру «восемь» и стремительно приближаются к девяти. Мне почему-то кажется, что я не успею добраться до места назначения первой. Потом это перерастает в уверенность. Чуть позже – в стопроцентную уверенность.
И так как поделать я все равно ничего не могу, предпочитаю опоздать по полной программе. То есть, расслабляюсь и даже перестаю нервно покусывать нижнюю губу. Мне не страшно, но я немного переживаю за свой мозг. Возможно, даже за его вынос. И последствия сего действия. Я больше не на грани. Я на тонкой леске над обрывом. И леска больно впивается в ступни. Один неловкий шаг, и мне светит долгое падение вниз. Куда бы я ни посмотрела, до какой бы не дотронулась мысли – все плохо. И вязко. И зыбко. Очень неуверенно и шатко.
Мне бы хотелось иметь хоть один форт спокойствия. Такой, где можно было бы отдохнуть. Морально.
Расплачиваюсь за такси и не торопясь иду к сияющим дверям гостиницы. На ходу поправляю юбку, приглаживаю волосы, стираю пальцем брызги грязи с носка туфли. Не потому что я хочу хорошо выглядеть, просто так привыкла.
Я привыкла к дорогим гостиницам. Машинам. Украшениям. Одежде.
Я привыкла к фривольной жизни. Красочной, как залп фейерверка. К искрящемуся шампанскому, белому порошку и экзотическим блюдам. Я знаю, какое вино, с чем пьют, и какой вилкой едят десерт. Я знаю, в каких платьях надо появляться вечером, а в каких днем. Какие духи использовать для романтического ужина, а какие для деловой встречи. Я разбираюсь в тонкостях этикета и ведения разговора. Я выучила все правила, чтобы быть своей в своем мире.
Все эти хитровыебанные правила закрытой системы. Закрытого общества.
Но я не имею представления, чем можно помочь ребенку. Что ему сказать и как успокоить.
Я не освоила азы самых простых отношений. Построенных не на деньгах или взаимной заинтересованности, а на человеческом понимании и отзывчивости.
За последний месяц у меня был мастер-класс по этим понятиям.
Нажимаю кнопку лифта и внимательно слежу, как меняются цифры на табло.
Новый раунд. Отсчет пошел. Выпрямляюсь и делаю короткий выдох.
Мои шаги по мраморной плитке коридора хорошо слышны в ватной тишине. Уверенные шаги. Не торопливые, но и не ленивые. Все в меру. Как в аптеке. Если прислушаться, я не спеша возвращаюсь в свой номер. После долгого, но не обремененного дня. Правильно произведенное впечатление – залог тщательно выстроенного образа.
Перед дверью останавливаюсь и ищу в сумке карту. Затем плавно провожу ей по замку и захожу в номер. Верхний свет погашен, в темноте отливает только тусклый настенный ночник.
Чувствую, что Романов здесь. Чувствую легкий запах его туалетной воды. Вижу едва заметные следы его присутствия. Бокал с виски на столике, пепельницу, не затушенную сигарету.
Бросаю сумку, скидываю с плеч куртку и, не оглядываясь, иду в ванну. Вот тут-то, на пороге меня и застает его голос. Притворно ласковый. Тихий и спокойный.
– А ты не слишком торопилась, – замечаю его темный силуэт в отражении зеркала. Включаю воду. Расстегиваю молнию на юбке. Материал легко соскальзывает с бедер и падает к ногам. Перешагиваю. По очереди снимаю с ног чулки, избавлюсь от пояса.
Главное, не поддаваться на провокации.
Сделать вид, что ничего необычного не произошло.
Сдержаться от глупых объяснений. Оправданий. И уж тем более, извинений.
Замечаю, как бы между делом:
– У меня были дела, – прикрываю дверь в ванную – Мне нужно десять минут.
Передышки.
– Аня, – мое имя перекатывается на его языке. Неспешно и с чувством. – Оставь. Тебе давно нечего от меня скрывать.
Передергиваю плечами в неопределенном жесте. Жесте, включающем в себя все сразу. И «Да» и «Нет». И «Пошел ты» и «Как хочешь». Универсальном жесте безразличия.
– Ты не заказала ужин, – замечает он, явно желая подчеркнуть очередной мой промах. Но как-то без энтузиазма. Скорее, для галочки. Похоже, в его списке накопилось немало пунктов претензий ко мне, и указывать на каждый из них слишком затруднительно.
– Заведи себе экономку и пускай она заботится о твоем питании, – осторожно ступаю в душевую кабину и подставляю лицо горячим струям. Вода приятно окутывает плечи, скользит по спине. Согревает. Расслабляет. Освобождает.
– Ты и сама можешь с этим справиться, – в его голосе улыбка. Или насмешка. В общем, что-то такое, что заставляет меня вздрогнуть и упрямо напомнить:
– Я не экономка. И ты никогда меня не заставишь ею стать.
– Не надо так категорично.
Интересная у нас беседа складывается. Удаленная. Без поддержки зрительного контакта. И просто без какой-либо поддержки. Да и складывается то не слишком удачно. В который раз.
