–
И расплакалась.
Я уже минут сорок убиралась на кухне, постоянно зависая то над струей воды из-под крана, то над столом – с тряпкой в руках. Воспоминания калейдоскопом крутились в голове.
У нас с отцом Адеки не было свадьбы: лишь ужин с родителями. Я думала, так правильно, ведь со стороны жениха пришла бы только мать, а с моей – орда родственников. Приятно ли это было бы Марлену? Вряд ли.
Зато мы поехали в долгое свадебное путешествие по Европе. Целовались по-европейски, не стесняясь, посреди улиц, фотографировались у каждой скамейки, у каждого здания, ели вкусные и не очень блюда, хохотали на нудистском пляже, напиваясь до куража, и ночью голышом плавали в Средиземном море.
Как только мы вернулись домой, меня начало тошнить. Врач утверждал, что всему виной шесть недель беременности, я же была уверена, что дело в беснующейся от ревности свекрови, у которой мы поселились.
Но как такового совместного проживания не было: мы с Марленом пропадали на работе до позднего вечера и ужинали в кафе. Я не стала домашней невесткой. Наверное, это и не нравилось свекрови. К тому же беременность и постоянное желание спать и чуть что бежать к унитазу не делали меня прилежной хранительницей очага.
В один из таких дней, когда токсикоз измотал вконец, я отпросилась с работы домой. Собиралась завернуться в одеяло и посмотреть какой-нибудь фильм, пока не было домочадцев.
Я улеглась на кровать, захватив с собой тарелку с виноградом и ноутбук мужа. Едва открыла компьютер, как запищал от уведомлений скайп. Внутри все сжалось. Я знала, от кого пришли сообщения.
Оказалось, что переписку со своей первой любовью Марлен вел годами: и когда мы ездили в Европу, и когда я училась в США, и когда Марлен делал мне предложение. Кстати, тогда он пытался быть честным и даже написал ей: «Сегодня сделал Дарие предложение. Все кончено». Через неделю она прислала как ни в чем не бывало: «Что делаешь, мопсик?»
Когда домой пришла свекровь, я притворилась спящей. Не стала выходить и когда Марлен вернулся с работы. Он появился в спальне под ворчание матери, что его любимой жене не хватает воспитания. Я сидела с его ноутбуком на коленях.
– Что-то случилось? – осторожно поинтересовался муж.
– Я прочла твой скайп, – отрешенно ответила я.
– Это просто переписка, – сказал он и начал заламывать пальцы – верный признак волнения.
– «Ты знаешь мои чувства, Айжана, мы все придумаем». Знаешь, какая дата стоит? – с усмешкой процедила я. – Три года, как мы встречались!
– Дария, тебе не стоит нервничать…
– «Мы ждем ребенка, что-то все так быстро случилось», – продолжила я вытаскивать из себя эти ножи. – «Все так быстро»? То есть некстати?
– Ты себя накручиваешь…
– Марлен, побойся бога, почему накручиваю? Я цитирую тебя. Зачем, скажи мне, зачем ты женился на мне? Если ты любишь все еще ее? Зачем переписываешься? Каждый день! Да мы с тобой столько не разговариваем, сколько ты с ней. Как я ненавижу эту проститутку! Чего ей не хватает. Я не могу дышать… – Воздуха в легких становилось все меньше и меньше, и я поняла, что сейчас упаду в обморок.
Марлен подбежал ко мне. Секунду-другую не решался прикоснуться, а затем прижал к себе так сильно, будто боялся, что я растворюсь. И быстро-быстро зашептал:
– Прости, пожалуйста, прости, любимая… я оступился… это стало, как привычка… просто рассказываем, что случилось, или делимся переживаниями… это только переписка, мы не встречались ни разу, я никогда не изменял, женился на тебе, потому что ты – моя любовь, у нас будет много детей…
Я заплакала.
И, взяв с Марлена слово, что больше никогда и ни за что он не напишет Айжан, заснула крепким сном.
Мне кажется, так я защищала от разрушения себя и мир моего восьминедельного малыша.
Мы с Марленом развелись спустя несколько месяцев после того разговора. Он действительно больше никогда не писал Айжан. Но я не смогла отпустить происшедшее, как и его мать не перестала ревновать сына. Однажды свекровь даже поставила ультиматум «мать или жена», и он выбрал… мать, подмигнув мне. Так же, подмигнув, он помог собрать вещи и перевез к брату Марату, горячо обещая забрать, как только мать сменит гнев на милость или переживет климакс.
Марлен так за мной и не приехал. Мы увиделись с ним только через три месяца, когда он прилетел на роды в другой город, куда я перебралась к родителям.