Гизат прочел книгу за вечер. Он долго лежал на диване, глядел, а в голове у него звучал голос дочери, читающий последние строки:
Гизат Хамзаулы вышел из кабинета и направился на кухню: во рту пересохло.
Там горел свет: Мариям разогревала смесь для грудничка. Увидев отца и его покрасневшие глаза, она обеспокоенно спросила, что случилось. Гизат суетливо замотал головой и, попросив поставить чайник, прошел в ванную, чуть прихрамывая. Мариям смотрела ему вслед, недоуменно разглядывала его сутулую спину и только потом заметила у отца под мышкой знакомую синюю книгу.
– Мам… ма-а-ам? Ты спишь?
– М-м-м…
– Я написала письмо Деду Морозу.
– Что попросила?
– Не скажу.
– У нас же нет секретов.
– А Дед Мороз может привезти моего папу?
Я молчала, не зная, что ответить дочери. Молчала и Адия, было слышно только ее дыхание.
– Мам, ты что, заснула?
– Нет, жаным[29].
– Дед Мороз может привезти моего папу?
– Ты это попросила в письме?
– Я попросила куклу LOL. Из «Снежной коллекции». И, – осторожно продолжила, как будто извиняясь, – чтобы приехал папа, если у него будет время.
– Хорошо. Давай спать.
– Дед Мороз привезет папу?
Я тяжело вздохнула.
– Ма-ам, спишь?
– Да, давай спать.
– «Давай спать», «давай спать», – передразнила она. – Не могу терпеть уже.
– Не терпи и спи.
– Не буду.
– Хорошо. Давай поиграем, кто дольше всех не заснет! Одно условие: надо молчать и нельзя закрывать глаза.
– Спорим, я выиграю? Я всегда выигрываю!
– Ну, давай! Поехали!
Выиграла я. Лежала и вглядывалась в темноту в поисках правильного ответа. Что делать, если дочь требует папу? Между тем Адека уже спала. Это было моим изобретением по укладыванию дочери. Стоило только предложить игру: лежать в темноте с открытыми глазами и молчать, как Адия тут же засыпала с единственной мыслью «победить маму».
– Это я. Эм-м-м, Дария, – зачем-то уточнила я.
– Привет… – услышала осторожный голос Марлена на другом конце.
– Ты еще хочешь… – я замерла. Ноги подкашивались, и я присела на краешек стула, боясь, что и стулу покажусь непомерной ношей. Собралась с духом и договорила ледяным тоном: – Встретиться с Адекой?
Мой вопрос, как и звонок в целом, казалось, застали его врасплох. Он замычал в ответ что-то нечленораздельное.
– Ты сказал «ох»? – завелась я.
В памяти тут же всплыло, как год назад Марлен позвонил в день рождения дочери и так запросто позвал ее к телефону, словно минутой ранее они не договорили. А затем вспомнилась и сцена в роддоме, когда я с младенцем на руках просила Марлена не уезжать или вернуться хотя бы на выписку: «Наша дочь будет спрашивать о тебе, для девочек важно знать, что ты ждал ее появления на свет. Ты должен быть на фото… хотя бы, – умоляла я. «У меня дела, я не смогу приехать», – выдал он уже у дверей и ушел – неловко и жестоко. Я заорала вслед, как раненое животное; плакала очень громко, громче, чем в муках рождения ребенка. Плакал и мой папа, стоявший у двери палаты и слышавший весь разговор. Он так хотел защитить свое дитя, но впервые не смог.
– А что? – наконец ответил Марлен.
– Ничего. Просто ты говорил, что хочешь быть в ее жизни. И я подумала, что, если ты обдумал все серьезно, может, так будет правильно.
– Понятно… Э-э-э… Когда и где?
– Кафе «Көктем». В субботу в обед, нормально?
– Нормально…
– Ладно, пока, – я хотела быстрее закончить разговор.
– Подожди, Дария! Э-э-э… А где я был все это время для Адии? Ну, в космосе там или в море, в дальнем плавании? – Марлен попытался смягчить шуткой болезненный вопрос.
– У тебя… – задумалась я, – дела были.
– Ма-а-ма-а! Дед Мороз подарил мне большую куклу LOL! И тут записка…
– Да ты что?! Это классная игрушка?
– Ма-ам, ты чё! Это самая классная игрушка. Такой у меня не было как раз. А я хотела!
– А что в записке? Прочитай.