Она старается высоко держать голову. Всегда старается держать ее высоко. Таково жизненное кредо тетушки Рене.
В рядах Армии спасения всячески превозносили рвение и упорство обоих генералов. К началу весны 1926 года кампания по сбору средств для проекта Дома женщины в Париже была в самом разгаре. К 6 мая был собран и второй миллион.
В особняке приступили к отделочным работам. Бланш сама следила за тем, как они проводились. Ей очень нравилось ходить на стройку, где она старалась представить, как будет выглядеть особняк в обновленном виде.
Каждая комнатка размером девять квадратных метров будет оснащена умывальником с белой эмалированной раковиной, где будет холодная и горячая вода. Все стены заново выкрасят, и паркет натрут воском. В каждой квартире-студии будет кровать, шкаф с плечиками для одежды, этажеркой и ящиками, маленьким столом и одним стулом. В здании будут предусмотрены также два дортуара для вновь прибывших, каждый на двадцать пять коек. В зависимости от этажа комнатки будут выкрашены в разные цвета: голубой, зеленый, бежевый и серый. Помимо табличек на каждой двери в коридорах будут установлены панно в виде плана, чтобы жильцам было легче ориентироваться.
В общественных помещениях установят умывальные комнаты, там же расположится столовая, где сотни человек одновременно смогут принимать пищу. Кроме того, там будут зал для отдыха и библиотека, которую еще предстояло заполнить книгами, гимнастический зал, рукодельные мастерские, залы для собраний, а также переговорная, где будут происходить свидания и визиты. Террасы, расположенные на крыше здания, будут переоборудованы в места для отдыха и детские площадки, где обитательницы приюта смогут при необходимости оставлять детей под присмотром воспитательниц.
Бланш уже его видела, этот Дворец женщины: убежище для тех, с кем дурно обошлась жизнь, кого общество выбросило за борт. Это будет цитадель, где каждой будет принадлежать собственное, только ее, жилье – теплая, хорошо проветриваемая, обставленная удобной мебелью комната. Обитель мира и покоя.
Дворец для залечивания ран и возрождения к новой жизни.
Энтузиазм Бланш, между тем, заметно уменьшался каждый раз, стоило ей заглянуть в счета. Сбор денег продолжался, но все-таки этого было недостаточно. Суммы, в которые выливались на практике отделочные работы, оказались баснословными. Нужно было ломать старые перекрытия и ставить новые, переделывать балконы и перебирать полы, устанавливать на этажах умывальники, оборудовать кухни, налаживать центральное отопление и проводить электричество, перекрашивать тысячи квадратных метров стен и потолков. А ведь только полтора миллиона должно было уйти на то, чтобы уладить оформление сделки на покупку особняка. Не говоря уже о выплатах по кредиту, о которых тоже приходилось думать.
И тут впервые Бланш стали одолевать сомнения. Не слишком ли много она на себя взяла? Не подвело ли ее внутреннее чутье? Не проявила ли она себя чрезмерно тщеславной, ввязавшись в этот проект? Якобы действуя во благо нищих и обездоленных, не впала ли она на самом деле в грех гордыни и честолюбия? Она вообразила, что достаточно сильна, чтобы преодолеть все трудности и убедить весь мир, что ее проект имеет под собой достаточно прочный фундамент? Оправдается ли она перед лицом будущего? Или же просто вовлечет Армию спасения в бездонную долговую яму?
Бланш на время словно потеряла почву под ногами. В Эльзасе, где она должна была прочесть курс лекций, в конце одной из них она лишилась чувств. Несколько часов Бланш пролежала неподвижно, не в силах встать на ноги. Она вернулась в Париж еще более изнуренной, слабой и обескровленной, чем обычно.
Альбен не на шутку испугался. Его Бланш, всегда такая стойкая, гордая, нацеленная на победу, вдруг оказалась по-настоящему разбитой, сдалась усталости. Здоровье ее резко ухудшилось, кашель больше не позволял спать ночами. У нее вдруг заболело всё: зубы, горло; голову раздирали на части жестокие мигрени, мучил ишиас, сковывая движения.
