То, что черные женщины в своей массе не включились в движение против изнасилований, не означает, что они вообще выступают против принятия необходимых мер в этой области. Еще в XIX веке члены первых черных женских клубов организовали один из самых первых публичных протестов против изнасилований. Эта восьмидесятилетняя традиция организованной борьбы против изнасилований отражает тот факт, что черные женщины особенно сильно страдали от полового насилия и его угрозы. Одной из характерных исторических черт расизма всегда было убеждение, что белые мужчины, особенно обладающие экономической властью, имеют неоспоримое право пользоваться телом черной женщины.
Рабство опиралось на постоянные изнасилования не меньше, чем на кнут и плеть. Чрезмерные сексуальные аппетиты — независимо от того, имелись они у отдельных белых мужчин или нет, — не имели ничего общего с этим фактическим узакониванием изнасилований. Половое принуждение было скорее одной из важных сторон общественных отношений между рабовладельцем и рабом. Другими словами, права на тело женщины–рабыни, о которых заявляли рабовладельцы и их приспешники, были прямым следствием присвоенных ими прав собственности на черных людей вообще. Право на изнасилование вытекало из безжалостной системы экономического господства, представлявшей собой страшное клеймо рабства, и способствовало существованию этой системы{484}.
Система узаконенного насилия по отношению к черным женщинам стала настолько мощной, что ей удалось пережить отмену рабства. Групповые изнасилования, совершавшиеся членами ку–клукс–клана и других террористических организаций периода, последовавшего за Гражданской войной, превратились в откровенное политическое оружие в борьбе против движения за равноправие для черных. Во время мемфисского мятежа 1866 года, например, разгул банд убийц зверским образом сопровождался организованными половыми насилиями черных женщин. После окончания мятежа множество черных женщин давали свидетельские показания в комитете конгресса о жестоких массовых изнасилованиях, которым они подверглись{485}. Вот свидетельское показание о сходных происшествиях во время мятежа 1871 года в г. Меридиане (штат Миссисипи), данное одной черной женщиной по имени Эллен Пэртон: «Я живу в Меридиане; живу здесь 9 лет; занимаюсь стиркой, глажением и чисткой; в среду вечером они последний раз пришли ко мне домой; «они» — я имею в виду отряд или группу мужчин; они приходили в понедельник, во вторник и в среду; вечером в понедельник они сказали, что не сделают ничего плохого; во вторник вечером они сказали, что пришли за оружием; я сказала им, что оружия нет, и они сказали, что верят мне на слово; вечером в среду они пришли и взломали гардероб, сундуки и изнасиловали меня; их было восемь человек в доме; я не знаю, сколько их было во дворе…»{486}.
Конечно, насилия над черными женщинами не всегда проявлялись так открыто и публично. Существовала ежедневная, скрытая от глаз драма расизма между черными женщинами и их белыми насильниками — людьми, убежденными, что их действия вполне естественны. Такие насилия идеологически санкционировались политическими деятелями, учеными, журналистами и писателями, которые зачастую изображали черных женщин неразборчивыми в связях и аморальными. Даже известная писательница Гертруда Стайн писала об одной из своих черных героинь, что той была присуща «…простая, неразборчивая аморальность черных людей»{487}. Распространение таких взглядов среди белых мужчин из рабочего класса стало триумфальным моментом в становлении расистской идеологии.
Одним из источников силы расизма всегда была его способность потворствовать половому насилию. Черные женщины и их цветные сестры были основными жертвами этих вдохновленных расизмом насилий. Но страдали и белые женщины. Ибо когда белых мужчин убедили, что они могут безнаказанно совершать насилия над черными женщинами, их поведение по отношению к женщинам своей расы не могло не ухудшиться. Расизм всегда подстрекал к изнасилованию, а от рикошета этих нападений неизбежно страдали и белые женщины США. Это один из многих методов, которыми расизм взращивает дискриминацию женщин, поскольку белые женщины становятся косвенными жертвами особых форм угнетения, направленных против их цветных сестер.
