В недавно опубликованных исследованиях об изнасилованиях в Соединенных Штатах признается разрыв между действительным масштабом половых насилий и данными, которые сообщают в полицию. По мнению Сьюзен Браунмиллер, например, регистрируется от одной двадцатой до одной пятой изнасилований{496}. В исследовании, опубликованном организацией радикальных феминисток Нью—Йорка, отмечается, что зарегистрированные изнасилования составляют всего лишь 5% от их общего числа{497}. В значительной части современной литературы по этому вопросу тем не менее существует тенденция считать «типичным насильником» «насильника, зарегистрированного в полицейских бумагах». Если такая традиция сохранится, то будет практически невозможно выявить действительные социальные корни изнасилований.
В книге «Политика изнасилования» Дианы Рассел, к сожалению, подкрепляется существующее мнение, что типичный насильник — это цветной мужчина, а если он белый — то это бедняк или человек из рабочей среды. Ее книга с подзаголовком «Будущее жертв» основана на серии интервью с жертвами изнасилований в районе бухты Сан—Франциско. Из 22 описанных ею случаев изнасилования в 12 — т. е. более половины — речь идет о женщинах, изнасилованных черными, мексиканцами или индейцами. Показательно, что из первоначально проведенных Д. Рассел 95 интервью только 26% касались изнасилования цветными мужчинами{498}. Если сомнительность отбора этих 22 случаев недостаточна для того, чтобы вызвать серьезные подозрения о наличии в книге расизма, то послушайте совет, который она дает белым женщинам: «Если некоторые черные мужчины считают изнасилование белой женщины актом мести или оправданным выражением враждебности по отношению к белым, то я считаю, что для белых женщин столь же оправданным было бы доверять черным мужчинам меньше, чем до сих пор многие из них делают» {499}.
Несомненно, Браунмиллер, Маккеллар и Рассел более утонченны, нежели предшествующие идеологи расизма. Но их выводы печально напоминают идеи таких ученых — апологетов расизма, как Уинфилд Коллинз, который в 1918 году написал книгу «Правда о суде Линча и неграх на Юге». В ней автор призывает к тому, чтобы сделать Юг безопасным для белой расы. «Одними из наиболее бросающихся в глаза черт негров, — пишет он, — являются полное отсутствие целомудрия и представлений о чести. Половая распущенность негров, в цивилизации белых людей считающаяся столь аморальной и даже преступной, может рассматриваться чуть ли не как достоинство в их среде. В них природой были заложены активные половые стремления, чтобы компенсировать высокий уровень смертности»{500}. Коллинз прибегает к псевдобиологическим аргументам, тогда как Браунмиллер, Рассел и Маккеллар объясняют все влиянием окружающей обстановки, но в конечном итоге все они доказывают, что для черных мужчин характерно особенно сильное влечение к половому насилию.
Одна из теоретических работ, посвященная современному феминистскому движению, в которой рассматривались вопросы изнасилований и расовая проблема, — «Диалектика пола: проблема феминистской революции» Суламифи Файрстоун. Расизм вообще, как утверждает Файрстоун, фактически является продолжением дискриминации женщин. Цитируя изречение из Библии о том, что «…расы — это не более чем разные родители и дети Семьи Человеческой»{501}, она создает систему определений, в которой белый мужчина является отцом, белая женщина — женой и матерью, а черные люди — детьми. Переводя фрейдистскую теорию «Эдипова комплекса»[30] на язык расовых отношений, Файрстоун пытается показать, что черные мужчины испытывают необузданное стремление к половым отношениям с белыми женщинами. Они хотят убить отца и спать с матерью{502}. Более того, чтобы «быть мужчиной», черный должен «разорвать узы, связывающие его с белой женщиной, которую он по этой «теории» воспринимает как мать, обращаясь с ней — если и обращаясь вообще — только каким–нибудь унизительным для нее способом. Кроме того, из–за своей смертельной ненависти и зависти к ее Обладателю, белому мужчине, он может вожделеть ее как вещь, которую надо завоевать для того, чтобы отомстить белому мужчине»{503}.
