Эти отважные белые женщины столкнулись с сопротивлением, враждебностью и даже угрозами физической расправы. Их вклад в общее движение против линчевания был бесценен. Без их неослабевающих кампаний по сбору подписей под петициями и рассылке писем, без их митингов и демонстраций волну линчеваний не удалось бы остановить так быстро. И все же Ассоциация женщин Юга за предотвращение линчевания опоздала появиться на 40 лет. В течение четырех десятилетий или даже дольше черные женщины возглавляли движение против линчеваний, и почти все это время они призывали своих белых сестер присоединиться к ним. Одним из крупных недостатков исследования Сьюзен Браунмиллер является полное невнимание к инициативе черных женщин в движении против линчевания. Справедливо воздавая должное Джесси Дэниел Эймс и Ассоциации женщин Юга, Браунмиллер даже вскользь не упоминает Иду Б. Уэллс, Мэри Чэрч Тэррел или Мэри Тэлберт и ее организацию «Крестовый поход против линчевания».
Хотя Ассоциация женщин Юга за предотвращение линчевания была запоздалым ответом на призывы их черных сестер, серьезные достижения этих женщин наглядно показывают, что белым женщинам принадлежит особое место в борьбе против расизма. Когда Мэри Тэлберт и ее «Крестовый поход против линчевания» обращались к белым женщинам, они понимали, что белые женщины могли с большей готовностью присоединиться к борьбе черных в силу того, что они сами как женщины подвергались угнетению. Кроме того, само линчевание как страшное орудие расизма служило также и укреплению мужского господства. У. Уайт отмечал: «Экономическая зависимость, занятия только «изящными, утонченными, женскими» делами, духовная жизнь, ограниченная рамками семьи, — все эти ограничения, навязанные мужчинами, в большей степени касались женщин на Юге и соблюдались там более строго, чем в любой другой части страны»{540}.
На протяжении всей борьбы против линчевания те, кто критиковал расистов за махинации при обвинении в изнасиловании, не собирались оправдывать некоторых черных, которые действительно совершили половые преступления. Еще в 1894 году Фредерик Дуглас предупреждал, что его выступления против мифа о черном насильнике не следует истолковывать как стремление оправдать изнасилование как таковое. «Я не считаю, — говорил он, — что негры — святые или ангелы. Я не отрицаю, что они способны совершить преступление, в котором их обвиняют, но полностью отрицаю, что они склонны к совершению такого преступления сколько–нибудь более, нежели любой другой представитель рода человеческого… Я не защищаю людей, виновных в этом гнусном преступлении, а защищаю цветных как класс»{541}.
Возрождению расизма в середине 1970‑х годов сопутствовало воскрешение мифа о черном насильнике. К сожалению, иногда этот миф признавался и белыми женщинами — участницами борьбы против изнасилований. Вот, к примеру, заключительный абзац из главы «Проблема расы» в книге Сьюзен Браунмиллер: «Сегодня растущая волна изнасилований ассоциируется в воображении с угрожающим образом насильника, и прежде всего с выдуманным образом черного мужчины–насильника, который теперь черные мужчины поддерживают из соображений своего мужского достоинства. Необходимо понять, что это — механизм для контроля свободы, мобильности и надежд всех женщин, и белых, и черных. Соединение расизма с дискриминацией женщин должно было дать гремучую смесь. Бесполезно делать вид, будто этого не существует»{542}.
Провокационное искажение Браунмиллер таких исторических прецедентов, как дела «девятки из Скоттсборо», Уилли Макджи и Эммета Тилла, преследует цель — лишить всякого сочувствия черных, ставших жертвами сфабрикованных обвинений в изнасиловании. Что касается Эммета Тилла, то она явно подводит нас к заключению, что если бы этому 14-летнему мальчику не прострелили голову и не утопили его в реке Таллахачи после того, как он свистнул вслед белой женщине, то, возможно, ему удалось бы изнасиловать какую–нибудь другую белую женщину.
