Женщины-суфии полностью

– Кто же она? – воскликнул он, охваченный завистью. И тогда он увидел Рабию – она шла по дороге, прихрамывая и опираясь на палку.

Кааба вернулась на своё место.

«О Рабия, что за беспорядок и смятение учинила ты в мире?» – воззвал Ибрагим.

Рабия отвечала:

– Это ты, отказавшийся от четырнадцати лет ради пересечения пустыни, чтобы достигнуть Обители Божией, – истинная причина смятения в мире.

– Конечно, – сказал он в своё оправдание, – все эти четырнадцать лет на своём пути я был поглощен ритуальной молитвой (намаз).

– Ты путешествовал благодаря намазу, – ответила Рабия, – я же совершала свой путь посредством отчаянной духовной мольбы и нужды (нияз).

Так Рабия завершила паломничество и горестно зарыдала, восклицая: «О Боже! Ты дал нам уверения в Твоём одобрении и добром произволении – и на наше паломничество, и на наши напасти. И если мой хадж нежеланен более (а ведь это тоже несчастье), где же Твоя награда за несчастье, что я претерпела?» Затем она вернулась в Басру до следующего года.

«Если в прошлом году, – говорила она, – Кааба вышла встречать меня, то в этом году я отправлюсь в путь, чтобы приветствовать Каабу».

Согласно шейху Фармади[12], Рабия в течение семи лет ползла на боку, пока не достигла горы Арафат[13]. Когда она добралась туда, незримый голос осудил её: «Ты, самозванка, что такое это „искание“, которым ты преисполнена? Если ты желаешь Меня, Я явлю одну вспышку Моей Славы, и тебя не станет».

Тогда Рабия взмолилась: «О Господь Величия! У Рабии нет такого могущества, но я жажду узнать суть духовной нищеты (факр)».

Голос ответил: «О Рабия, факр есть бич Нашего Гнева, который Мы поместили на пути святых. Когда менее чем с волос остаётся им до воссоединения с Нами, Мы вводим их в замешательство и подвергаем их невзгодам. Ты же еще увлечена семьюдесятью тысячами завес, свойственных твоему времени. Только когда ты выйдешь из-под этих завес и крепко утвердишься на Пути, будешь достойна исповедовать нищету. Если же нет, тогда смотри».

Подняв глаза, она увидела океан крови, висящий в воздухе.

Тот же незримый голос сказал:

– Этот океан есть кровь сердец тех Влюблённых, которые погибли в своих исканиях до того, как достигли первой путевой стоянки Единения с Нами. Ни в одном мире и ни на какой стадии Пути не отыскать ни их имени, ни их следа.

– О всемогущий Господь, дозволь узреть хотя бы подобие той милости, которой они достигли, – взмолилась Рабия. И в этот момент она почувствовала начало женских месячных недомоганий[14].

– Большая часть их Пути, – ответил голос, – состоит в том, что семь лет они ползут на своих боках, чтобы поклониться глыбе земли[15]. Когда же они приближаются к этой глыбе, подобной самости, Мы отказываем им в доступе к их цели, и причина тому – они сами.

Рабия взволновалась, услышав это.

«Господи, – взмолилась она, – Ты не дозволяешь мне ни войти в Твою обитель, ни оставаться в моём доме в Басре. Пропусти же меня в дом Твой в Мекке или дозволь оставаться в Басре. Некогда жажда Тебя была такой глубокой, что я не осмеливалась приблизиться к дому Твоему. Теперь же я не заслуживаю войти».

Сказав так, Рабия возвратилась в Басру и уединенно жила в своем доме.

Аттар изложил этот случай в стихах в «Собрании птиц» (Мантик ат-тайр):