Рабие передали, что Хасан аль-Басри сказал: «Если в раю даже на мгновение явление Истины скроется с моих глаз, я буду горевать так, что все обитатели небес сжалятся надо мной».
«Красивые слова, – заметила Рабия. – Однако если в этой жизни человек не в состоянии взывать к Богу с каждым вдохом и потому предается горестному плачу и стенаниям – это признак того, что и в будущей жизни его состояние будет таким же. В противном случае этого не произойдет».
Люди спросили Рабию: «Почему бы тебе не выйти замуж?»
Она ответила: «Меня смущает то, что я вынуждена печься о трех вещах. Если вы снимете с меня это бремя, я выйду замуж.
Прежде всего, достанет ли моей веры в момент смерти, чтобы спастись?
Второе: скрижаль моих деяний будет вложена мне в левую или в правую руку?[23]
Третье: в тот час, когда людей левой руки призовут к геенне, а других – правой руки – к небесам, где окажусь я?»
– Об этом нам неведомо, – сказали ей.
– С таким бременем, как мое, помышлять ли мне о замужестве?
Шейх Шуайб ибн Абдул-Азиз аль-Хурейфиш в книге а
Как-то Рабия увидела человека с повязкой на голове.
– Что это за повязка у тебя? – спросила она.
– Голова болит, – ответил тот.
– А сколько тебе лет? – спросила Рабия.
– Тридцать.
– А до этого ты был здоров – или болезнен и немощен?
– Здоров и крепок.
– И тебе никогда не приходило в голову сделать повязку, чтобы поблагодарить Бога за свое великолепное здоровье! Ныне же из-за ничтожной головной боли ты накрутил на голову повязку недовольства!
Как-то Рабия вручила одному человеку четыре дирхема, попросив его купить шерстяное одеяло.
«Ты предпочитаешь черное или белое?» – спросил тот.
Забрав обратно деньги и швырнув их в воды Тигра, Рабия сказала: «Одеяло еще и не куплено, а уже стало причиной разногласий».
Как-то в один из весенних дней Рабия затворилась в своей келье, решив уединиться и никуда не выходить. Девушка-служанка позвала ее:
– Ах, госпожа, выходите посмотреть на труды Создателя.
– Лучше заходи-ка сюда, – ответила Рабия, – взглянуть на Самого Создателя. Созерцание Его удерживает меня от созерцания Его творения[24].
Однажды люди, пришедшие к Рабие, увидели, что она разрывает мясо зубами.
– У тебя нет ножа? – спросили ее.
– Я так страшусь разделенности, что никогда и не держала ножа, – ответила она.
Как-то Рабия неделю постилась. На восьмой вечер ее низшая душа
В этот момент раздался стук в дверь. Рабия открыла и увидела почтенную женщину с котелком еды. Рабия приняла подношение и пошла за свечой. Вернувшись, она увидела, что кошка опрокинула котелок.
– Тогда я нарушу свой пост, попив воды, – пробормотала она и повернулась, чтобы взять кувшин. В этот момент свеча погасла. Она хотела напиться из кувшина в темноте, но тут ручка у кувшина треснула и отвалилась. Рабия вздохнула с таким пламенным волнением, что казалось, будто дом вот-вот охватит огонь.
– О Господи, – воскликнула она смятенно, – отчего творишь Ты всё это, делая меня совершенно беспомощной?
– Если бы ты пожелала, – раздался незримый голос, – всё мирское стало бы подвластным тебе, но Мы отняли бы у твоего сердца любовную муку, которую ты испытываешь к Нам. Милая Рабия, любовная мука и мирские удобства не могут соседствовать в одно и то же время в одном сердце. У тебя – свой промысел, у Нас – свой. Наше намерение и твое не могут объединиться в одном сердце.
Услышав это, Рабия воскликнула: «Мое сердце не взирает на этот мир, я отвернулась от своих желаний. Вот уже тридцать лет как я молюсь так, словно это моя последняя молитва. Я бесповоротно пресекла все привязанности к людям. Начиная каждый новый день, я страшусь, что люди отвлекут меня и займут мое сердце, и потому молюсь: „Господи, преисполни меня единственно Собою, чтобы никто не отвлек меня от Тебя“».
Поэтическое переложение этой истории приводится в
