— Нет, Луций Сергий, я не буду отдавать такой приказ, пока не докажу, что ты и твои сторонники — враги народа! — резко ответил Цицерон. — Зачем раздавать оружие тем, о ком я думаю, что они повернут это оружие против всех законопослушных граждан?
— Этот человек невыносим! — воскликнул Катилина, воздевая руки. — Не имеет ни малейших доказательств, а настаивает на моем обвинении!
Но Катул помнил, что они с Гортензием чувствовали год назад, когда на курульных выборах задумали вынуть Катилину из кресла, в которое они посадили Цицерона как вынужденную альтернативу Луцию Сергию. Возможно ли, чтобы Катилина был главным зачинщиком готовящегося восстания? Гай Манлий — его клиент, как и другой мятежник, Публий Фурий. Вероятно, было бы разумно узнать, являются ли его клиентами Минуций, Публиций и Авл Фульвий. В конце концов, никто из тех, кто окружает Катилину, не является столпом нравственности! Луций Кассий — жирный дурак, а Публий Сулла и Публий Автроний — ведь они были лишены права занимать консульскую должность. И в то же время ходил слух, будто они планировали убить Луция Котту и Торквата, которые их заменили. Катул решить открыть рот.
— Оставь Марка Туллия в покое, Луций Сергий! — устало потребовал он. — Мы вынуждены мириться с этой малой войной между вами, но нельзя мириться, когда частное лицо пытается сказать законно выбранному старшему консулу, как следует осуществлять его… э… э… senatus consultum ultimum. Я согласен с Марком Туллием. Отныне следует пристально следить за концентрацией войска в Этрурии. Поэтому никому в этом городе сейчас не надо выдавать оружие.
— Ты начинаешь побеждать, Цицерон, — сказал Цезарь, когда сенаторы разошлись. — Катул изменил мнение о Катилине.
— А ты?
— О-о, я думаю, что он плохой человек. Поэтому я попросил Квинта Аррия провести необходимую разведку в Этрурии.
— Ты послал туда Аррия?
— Тебе же это не удалось, не так ли? Я выбрал Аррия, потому что он воевал у Суллы и ветераны Суллы очень его любят. В верхних эшелонах Рима мало кто способен усыпить подозрения в тех недовольных ветеранах-землевладельцах, но Аррий — один из таких, — объяснил Цезарь.
— Тогда я — твой должник.
— Не думай об этом. Как и любому другому из моего сословия, мне не нравится выступать против другого патриция, но я отнюдь не дурак, Цицерон. Я не хочу восстания и не желаю, чтобы меня считали сторонником патриция, который этого хочет. Моя звезда еще только восходит. Жаль, что звезда Катилины закатилась, но она закатилась. Да, Катилина — угасшее светило в политике Рима. — Цезарь пожал плечами. — А мне не по пути с такими людьми. То же самое можно сказать о многих из нас, от Красса до Катула. Как ты сам теперь видишь.
— У меня есть люди в Этрурии. Если восстание начнется за пять дней до календ, Рим в этот же день узнает об этом.
Но в этот же день Рим ничего не узнал. Когда наступил четвертый день до ноябрьских календ, все было тихо. Консулы и преторы, которых, согласно письмам, планировалось убить, продолжали заниматься своими делами. Из Этрурии не доносилось ни слова о восстании.
Цицерон был в отчаянии. То его одолевали сомнения, то он ждал, что это вот-вот произойдет. Катилина постоянно донимал его насмешками, а тут вдруг он почувствовал необъяснимую холодность со стороны Катула и Красса. Что случилось? Почему нет никаких известий?
Наступили ноябрьские календы — и опять ничего. Нельзя сказать, что Цицерон вообще ничего не делал в те ужасные дни, когда ждал событий. Он окружил город отрядами из Капуи, поставил когорту в Окрикул, другую — в Тибур, еще — в Остию, в Пренесту и две в Войн. Больше этого он сделать не мог, потому что больше войск не было, даже в Капуе.
Затем, в полдень первого ноября, в календы, все и случилось — сразу. Из Пренесты, на которую напали, пришло послание с отчаянной просьбой о помощи. Такое же послание о помощи донеслось из Фезул. Восстание действительно началось за пять дней до календ, как писалось в тех письмах. На закате дня пришло известие о волнениях рабов в Капуе и Апулии. Цицерон созвал Сенат на завтра, на рассвете.
Поразительно, как кстати мог оказаться порядок празднования триумфа! В течение пятидесяти лет присутствие армии триумфатора на Марсовом поле во время очередного кризиса в Риме помогало спасти город от гибели. Нынешний кризис ничем не отличался от прежних. Квинт Марций Рекс и Метелл Козленок Кретик (Критский) — оба находились на Марсовом поле в ожидании своих триумфов. Конечно, никто из них не имел больше легиона, но зато эти легионы состояли из ветеранов. При полном согласии Сената Цицерон послал приказ на Марсово поле: Метелл должен отправляться на юг, на Апулию, и по пути помочь Пренесте, а Марций Рекс — на север, в Фезулы.
