Затем на престоле утверждается династия Капетингов. Первые два века ее истории отмечены дальнейшими сдвигами, связанными с политическим усилением французской монархии и территориальным ростом, что вылилось в появление разветвленного государственного аппарата – зарождающейся бюрократии. Формально королева по-прежнему не могла править самостоятельно и наделялась статусом лишь как жена, мать или вдова суверена. Но важно иметь в виду, что политику в XI веке творил лично король и его непосредственное окружение; стройной административной системы не существовало, и многие вопросы решались произвольно. В таких условиях первые капетингские королевы нередко оказывались достаточно влиятельными фигурами. Они сопровождают мужей в поездках, связанных с урегулированием споров, пожалованием хартий, подтверждением привилегий; участвуют в работе Королевского совета, когда он выступает в качестве судебного органа. Их имена часто фигурируют в судебных документах: тут королева соблаговолила «изъявить согласие», там соизволила «вмешаться», здесь «выступила в поддержку». Иногда вдовствующие королевы участвовали в управлении государством. Случалось подобное и при жизни мужа-короля. Ярким примером служит супруга Людовика VI Аделаида. Ее имя указывается не только в преамбулах («в десятый год правления короля Людовика и третий год королевы Аделаиды»), но и в самих текстах грамот («король Людовик постановил… с согласия королевы Аделаиды» или «действуя по ее ходатайству»).
Но к началу XIII века французские королевы уже не пользовались былым авторитетом. Одна из причин – формирование постоянного штата советников, заменивших прежнее собрание вассалов. Не последнюю роль сыграла и двадцатилетняя борьба Филиппа Августа за расторжение брака со второй женой: в результате этой мучительной истории власть королевы при дворе была существенно ограничена. Таким образом, Бланке изначально досталась весьма скромная роль, сводившаяся к церемониально-представительским функциям. Силой обстоятельств и волей самой Бланки ситуация вскоре кардинально переменилась.
В 1226 году Людовик VIII возвращался с юга Франции из крестового похода против альбигойцев, когда его настигла дизентерия, и он был вынужден сделать остановку. Узнав о болезни мужа, Бланка собрала детей, младших усадила с собой в незатейливую безрессорную повозку и отправилась навстречу мужу, но по дороге семья узнала страшное известие: король скоропостижно умер.
Следом за повозкой ехал верхом двенадцатилетний подросток, который в мгновение ока стал главой государства, – Людовик IX. На смертном одре его отец успел продиктовать свою последнюю волю, объявив о решении вверить наследника, королевство и всех своих детей «заботе и опеке» их матери, королеве Бланке, пока наследник не войдет «в законный возраст». В свидетели того, что решение принято им «в здравом уме», умирающий монарх взял трех духовных лиц, сопровождавших его в походе: архиепископа Санса, епископов Шартра и Бове.
Малолетство престолонаследника подвергало королевскую власть очевидному риску. Могущественные бароны, такие как граф Шампанский и граф Бретонский, являясь фактически независимыми правителями собственных областей, не были намерены поступаться своими суверенными правами. Представители мелкого дворянства, зависимые от короны, в свою очередь, с недовольством взирали на упрочение монархии, поскольку оно подрывало их привилегии. Наконец, большие опасения внушал английский король Генрих III (двоюродный брат Бланки), только и ждавший подходящего момента, чтобы отвоевать французские владения, утраченные его отцом Иоанном Безземельным.
Роль, в которой выступила Бланка после смерти мужа, историки называют «регентством», хотя само это понятие более позднего происхождения. С точки зрения современников она по-прежнему носила титул королевы Франции. Из истории Римской империи известны случаи, когда женщины брали управление страной в свои руки (здесь вспоминаются мать Каракаллы Юлия Домна и мать Александра Севера Юлия Мамея). Но особое значение институт регентства – пусть его тогда еще так не называли – приобретает в Средние века. Связано это было как с персоналистским характером власти, так и с частыми отъездами монархов на войну, в паломничество или крестовые походы. Алиенора Аквитанская, например, оставалась регентшей Англии на время отсутствия своего мужа Генриха II; аналогичные функции выполняли также Матильда Фландрская и Матильда Шотландская (супруги Вильгельма Завоевателя и Генриха I соответственно). Не стоит, впрочем, думать, что права регентства автоматически предоставлялись любой королеве. Решение Людовика VIII вручить бразды правления именно Бланке – знак того, сколь высоко он ценил ее ум и волевые качества. Наша героиня в полной мере оправдала его надежды. Уже в первые недели после смерти мужа она доказала, что умеет действовать твердо и решительно.
