Женщины в Средние века полностью

Становиться епископами и диаконами женщины в катарской секте не могли: эта деятельность считалась для них слишком рискованной и обременительной. Однако они численно преобладали среди «верных» (credentes, рядовых верующих), а также составляли заметную часть «совершенных» (perfecti), то есть основного слоя духовных лиц. Вступавшие в эту почетную категорию передавали все свое имущество в пользу общины и отрекались от учения католической церкви, обязывались соблюдать обет целомудрия, не вкушать животную пищу, не клясться и не лгать. В черных одеждах, с подвешенным к поясу Евангелием в кожаной суме, они по двое странствовали по пыльным дорогам, проповедуя и читая молитвы.

К концу XII века женщин уже довольно часто принимали в разряд «совершенных». Более того, многие знатные дамы покровительствовали катарам и жертвовали им свои владения. Так возникали обители (по сути дела, катарские монастыри), становившиеся приютом не только для представительниц аристократических фамилий, но и для малоимущих «верных». Были у катаров и свои скиты. Отшельницы селились в пещерах или хижинах, посвящая себя молитвенной созерцательной жизни.

Помимо прочих, к движению альбигойцев примкнула овдовевшая аристократка Эсклармонда, сестра могущественного графа де Фуа. Эта знатная окситанская дама участвовала в диспутах между катарскими проповедниками и католическими епископами. На теологическом споре, состоявшемся в 1207 году в замке ее брата в Памье, Эсклармонда – к тому времени уже немолодая женщина, вырастившая шестерых детей, – открыто выступила в защиту катарского учения. Одному из представителей католического лагеря, соратнику святого Доминика, это не понравилось, и он обратился к почтенной вдове с упреком: «Возвращались бы вы, мадам, лучше к своей прялке. Не пристало вам рассуждать о подобных предметах»¹⁷².

После смерти Эсклармонды принадлежавший ей замок Монсегюр в отрогах Пиренеев стал последним опорным пунктом и святилищем гонимых катаров, а в 1243 году подвергся длительной осаде армией крестоносцев. В конце февраля следующего года начались переговоры насчет капитуляции. Католики согласились пощадить защитников крепости при условии, что те отрекутся от своих «заблуждений» и покаются. Упорствующих ждала смерть на костре.

Сдаче замка предшествовало двухнедельное перемирие, во время которого семнадцать членов гарнизона и шесть женщин из их семей приняли посвящение в ранг «совершенных», тем самым подписав себе смертный приговор. Среди этих добровольцев была и Корба де Перейль – жена тогдашнего сеньора Монсегюра. Крестоносцы исполнили свое обещание. Закованных в кандалы катаров (всего более двухсот человек, в том числе немало женщин) они отвели к подножию крепостной горы, заключили в ограду из частокола и там сожгли. После захвата замка остатки укреплений были срыты. Падение Монсегюра явилось для катаров последним ударом, от которого они уже не смогли оправиться. Движение больше не представляло собой сплоченную группу и в начале XIV века было окончательно уничтожено.

В январе 1200 года кортеж французских и английских послов выехал из Бордо в сторону Пиренеев. Их миссия состояла в том, чтобы привезти невесту для тринадцатилетнего Людовика – наследника французской короны. Предстоящий брак, как водится, представлял собой политическую сделку, а именно был частью мирного договора, закрепившего победу Филиппа Августа над Иоанном Безземельным и вхождение графства Эврё и некоторых других земель в состав французских владений. У сестры Иоанна Элеоноры Английской (жены правителя Кастилии Альфонсо VIII) как раз было две дочери на выданье: тринадцатилетняя Уррака и двенадцатилетняя Бланка. Возглавляла матримониальную миссию престарелая мать Иоанна, она же бабушка невесты, – Алиенора Аквитанская. Поистине легендарная королева, полвека назад она впечатлила современников, без особого сожаления разорвав брачный союз с французским монархом (Людовиком VII) и стремительно став женой английского (Генриха II). К описываемому моменту ей было уже под восемьдесят, но она все еще активно вмешивалась в государственные дела.

По прибытии в столицу Кастилии, город Бургос, Алиенора и сопровождавшие ее эмиссары явились ко двору для исполнения своей миссии: хорошенько рассмотрели обеих принцесс и оценили их внешние данные. По одной из версий, Урраку сваты нашли несколько более пригожей, но побоялись, что французам будет трудно произносить ее неблагозвучное имя. Так или иначе, предпочтение они отдали Бланке, которая, по отзыву современника, «была изящно сложена и хороша собой, украшена драгоценнейшими дарами природы»¹⁷³. Помимо этого о будущей королеве и годах ее юности почти ничего не известно. Мы только знаем, что воспитывали ее в строгости и благочестии, как и положено испанской инфанте.