В поэме «Символ веры Петра-пахаря», написанной особым нерифмованным стихом и принадлежащей, вероятно, перу Уильяма Ленгленда238, дается колоритное изображение бедной крестьянской пары, работающей в поле:
Разумеется, далеко не все крестьянки, даже несвободные, влачили столь жалкое существование. К примеру, Элис Бенит, несмотря на крепостной статус, не бедствовала. Более того, у нее нашлось достаточно средств и практической сметки, чтобы приобрести дополнительный участок за пределами Каксхема. Еще лучше себя чувствовали единственные в общине фригольдеры – семейство эйт Грин. Неуклонно богатея, они скупали в соседних деревнях разрозненные пахотные полосы в один или пол-акра, сдавали в аренду свою каксхемскую недвижимость, успешно занимались овцеводством. В XVI веке их потомки перебрались в Хенли – искать счастье в городе – и пополнили ряды новой буржуазии.
В тканье была большая мастерица – / Ткачихам гентским впору подивиться»240, – пишет Чосер о Батской ткачихе. Различными видами ткацкого ремесла и сукноделия женщины занимались во все времена, но именно в эпоху Средневековья они впервые начинают играть видную роль в коммерческом производстве текстиля. Двумя крупнейшими центрами сукноделия становятся города Ипр и Гент во Фландрии – регионе на северо-западе Европы, где сама природа благоприятствовала развитию шерстяной промышленности. Англичане, как известно, разводили собственные породы длиннорунных овец. И все-таки по качеству сукна их конкуренты, жившие по другую сторону Ла-Манша, пожалуй, не знали себе равных. Почвы Фландрии идеально подходили для выращивания красильных растений, а кроме того, содержали богатые залежи сукновальной глины (фуллеровой земли) и обильно орошались речными водами, необходимыми для обработки шерстяного товара.
