Женщины в Средние века полностью

Если крестьянская вдова оказывалась не в состоянии нести причитающиеся лорду «службы» и содержать в исправности свой дом и надворные строения, это могло караться штрафом или даже конфискацией земель. Один такой случай зафиксирован в 1299 году в поместье Эбботс-Риптон, приписанном к аббатству Рамсей. Вдову по имени Элис атте Дам уличили в том, что она пренебрегла барщинными обязанностями и, кроме того, запустила свой дом и хозяйственные постройки, не позаботившись об их ремонте. До серьезных дисциплинарных мер не дошло, но понадобилось найти поручителей, которые гарантировали, что женщина исправит все упущения.

Некоторые крестьянки проявляли себя в качестве предпринимательниц. Наиболее популярной отраслью было пивоварение: пенистый напиток в огромных количествах потреблялся средневековыми поселянами. В Каксхеме этим промыслом занимались почти все вилланы, правда в основном мужчины, тогда как в других общинах преобладали женщины. В иных местностях пивное дело процветало настолько, что наблюдалась оживленная конкуренция между пивоварами женского и мужского пола.

Женщина могла выбираться и на роль «смотрительницы питейных мер» (ale-taster), в обязанности которой входило следить за доброкачественностью производимого в деревне эля и его соответствием стандартам королевского статута («пивной ассизы»). Такая надзирательница-дегустатор выполняла важные функции, связанные с оценкой характеристик напитка и контролем ценообразования. Как правило, это была ответственная, толковая, опытная крестьянка. При назначении на пост она приносила присягу, а в случае каких-либо должностных нарушений или злоупотреблений платила штраф.

В некоторых случаях женщины могли лично выступать ответчицами в манориальной курии, а иногда наравне с мужчинами несли «судебную повинность» (suit of court), то есть были обязаны участвовать в заседаниях, а значит, до известной степени признавались дееспособными лицами. Однако их административные и политические права были существенно урезаны, и в этом смысле крестьянки не сильно отличались от высокородных дам. Они не могли становиться деревенскими старостами и приставами, не могли руководить титингами – «десятками», следившими за соблюдением законности и порядка в общине, – и не входили в число наиболее уважаемых поселян, из которых вербовались присяжные манориальных курий. (Стоит оговориться, что средневековый институт присяжных представлял собой не судебную коллегию, а группу свидетелей, которые давали показания под присягой.)

В том, что касается экономической самостоятельности, прав наследования и юридических полномочий, крестьянская вдова – благодаря защищавшему ее манориальному обычаю – даже могла дать фору аристократке. Если к Элис Бенит перешли в полном объеме все земли покойного мужа, то Элеонора де Монфор могла претендовать лишь на треть имений своего первого супруга, да еще была вынуждена за них бороться. Кристина Пизанская так формулирует этот парадокс: «Пускай они [крестьянки] питаются грубым черным хлебом, молоком, свиным салом и похлебкой и пьют простую воду, пускай у них полно забот и тяжелого труда, зато их жизнь надежнее, а порой они пользуются даже бо́льшим достатком, чем дамы высшего сословия»²³⁶. Впрочем, едва ли юридические возможности могли компенсировать лишения, сопровождавшие жизнь большинства крестьянок. Дж. Чосер в «Рассказе Монастырского капеллана» ярко описывает быт одной неимущей вдовы, владелицы петуха по кличке Шантиклэр: