Я еще сказал жене, что если в доме заведется некто непослушный… то она не должна ссориться и браниться с ним, ибо такой женщине, как ты, дорогая жена, сказал я, достойнейшей и весьма уважаемой, было бы унизительно отвечать на выходки такого лица гримасами, возмущенными взглядами, криками и угрозами… Напротив, дорогая супруга, почтенной матери семейства… никак не подобает… повышать голос, как делают некоторые, обращаясь к домашним, как будто все они глухие или как будто все соседи должны расслышать каждое их слово: это признак бесстыдства и базарная привычка, присущая горянкам, которые перекрикиваются, чтобы их услышали на другой вершине. Итак, сказал я, нужно делать замечания с мягкостью в речи и поступках, без жеманства и ломанья, кротко и сдержанно…276
Кроме того, слуги должны получать все необходимое из еды и питья, «ибо в противном случае они не смогут нам служить и не будут печься о нашем имуществе»277.
В 1382 году Франческо открыл филиал в Пизе – этот город на реке Арно являлся важным портом, обслуживавшим Флоренцию и Прато. Понимая, что ему придется задержаться там надолго, купец пишет домой и предлагает Маргарите к нему приехать, иначе «мне будет здесь худо, да и тебе, наверное, не сладко»278. Молодая жена отвечает, что «готова отправиться не только в Пизу, но хоть на край света, лишь бы доставить тебе удовольствие»279. Однако в дело вступила инерция, организационные трудности, да и Франческо погряз в делах и начал сомневаться в разумности своего предложения. Словом, переезд так и не состоялся. Между тем возникли новые обстоятельства, которые еще больше осложнили жизнь супругов и усугубили их хроническую (пусть и не беспрерывную) разлуку. Предприятие Франческо процветало. Он активно налаживал связи с партнерами и вел торговлю самыми разными итальянскими и заграничными товарами: испанской и английской шерстью, сукном из Флоренции, шелком из Лукки, зерном и вином, восточными пряностями… Купец стремился вступить во флорентийскую гильдию шелкоторговцев и знаменитый сукнодельческий цех «Калимала». Естественно, он не мог обойтись без склада, а желательно еще и розничного магазина во Флоренции – и в итоге принял неизбежное решение перевести контору в тосканскую столицу. Мысли Франческо теперь были всецело поглощены заботами о флорентийской штаб-квартире, филиале в Пизе и прочих нуждах бизнеса. «Временная» разлука с женой исподволь превратилась в норму жизни.
Маргарита не смела возражать, хотя внутренне не смирилась. Именно в этот момент она обращается к другу семьи, нотариусу серу Лапо Маццеи, и просит научить ее читать и писать. Чтобы «дражайшей куме» было проще понять азы грамоты, сер Лапо начинает писать ей письма крупными печатными буквами, как ребенку. Метод быстро дает результаты. В одном из посланий, отправленных Маргарите во Флоренцию (куда она поехала навестить мужа), нотариус хвалит свою «ученицу», с восхищением отмечая ее способность осваивать новое «в возрасте, когда иные женщины уже склонны всё забывать»280. Что до Франческо, то он хотя и радовался успехам своей благоверной, но мягко давал понять, что учение не должно идти в ущерб ее основным обязанностям, то есть управлению домашним хозяйством: «Приведи всё в порядок, чтобы всё шло как надо, а потом можешь читать сколько душе угодно»281.
Грамотность не считалась обязательной для слабого пола, но и не воспринималась как нечто странное или необычное. Кристина Пизанская выражала, по сути, общее мнение, когда писала: «Если бы в обычае было посылать в школу дочерей, как и сыновей, то не сомневайся, что они учились бы столь же усердно и понимали бы тонкости всех наук и искусств столь же хорошо, сколь и сыновья. Но… с женщинами случилось так, что, будучи слабее и деликатнее телосложением, чем мужчины, они оказались менее способными к выполнению многих обязанностей, а потому их ум более широк и проницателен, нежели они могут проявить»282.
