В письмах Маргарита не только докладывает мужу о повседневных делах (купленных припасах, сделанных распоряжениях и т. п.), не только просит помощи или сама что-то советует. Многие ее послания очень эмоциональны: полны боли и горечи, выражают тоску одиночества, или ревность, или тревогу за самочувствие и душевное состояние Франческо. «Если мои слова чем-то тебя обидели, – пишет она в 1386 году, – прошу, прости меня. Все, что я говорю, я говорю от большой любви»283. И еще: «Ты велишь мне радоваться жизни и хорошо проводить время, но ничто в целом мире не может сделать меня счастливой. Ты мог бы это сделать, если бы захотел, но ты не хочешь»284. Или: «Мне хотелось бы знать, один ли ты спишь. Если ты спишь не один, мне хотелось бы знать, с кем…»285 Или: «Ты говоришь, что писал последнее письмо в полночь и что не стал бы засиживаться так поздно, если бы кто-то был рядом, чтобы тебя утешить. Но, по-моему, это вздор. Мне кажется, у тебя привычка ложиться позже других, и это не мешает тебе заниматься, сам знаешь чем. <…>…Если я печальна, то говорят, что я ревную; если я счастлива, то говорят, что я излечилась от Франческо ди Марко…»286 А вот другой красноречивый отрывок:
Насчет того, что ты останешься до четверга: можешь поступать, как тебе угодно, ты господин и тебе дана власть, хотя любой властью лучше не злоупотреблять… Я готова к тому, чтобы мы жили вместе, пока будет угодно Богу… Не понимаю, какой смысл посылать мне записку каждую среду и говорить, что приедешь в воскресенье, если каждую пятницу оказывается, что ты передумал. Довольно было бы, если бы ты написал мне в субботу вечером; я бы тогда не делала лишних покупок, и по крайней мере воскресенье не было бы испорчено. Я нашла приятельниц, которые составляют мне компанию. Несчастна та, что верит твоему слову!287
В январе 1386 года Маргарита пишет мужу в Пизу:
В последнее время я почти не выхожу… и если бы не Лапа[17], то выходила бы и того меньше. Ты говоришь, я уже не маленькая девочка… ты прав. Я уже давно повзрослела. Но мне бы хотелось, чтобы ты не всегда был тем Франческо, какого я знаю: который не бережет себя и не печется ни о своей душе, ни о теле. Ты вечно обещаешь, вечно проповедуешь, что мы заживем прекрасной, правильной жизнью, и говоришь, что каждый месяц, каждая неделя тогда будет чудесной. Ты твердишь мне это вот уже десять лет, но заботам твоим нет конца, и это твоя вина. Господь наделил тебе знаниями и могуществом, одарил тебя так щедро, как мало кого из людей. Но ты думаешь только о том, чтобы преуспеть в делах, о чести и выгоде, считая, что «прекрасная жизнь» подождет.
Но если ты будешь и дальше откладывать эту жизнь на потом, она так никогда и не наступит. Ты скажешь: «Посмотри на трудности, которые мне приходится преодолевать изо дня в день, в этом мире не бывает иначе», но это не оправдание, чтобы отказываться от правильной жизни и не печься ни о душе, ни о теле. Я никак не могу одобрить того, что ты намерен предпринять в Пизе. Больше я не буду об этом говорить288.
