– Мафия обнаглела и активизировалась, – всё более входил в свою роль Дунаев, – и к нам поступили сведения, что руководители преступной группировки прознали о работе органов у них, так сказать, в тылу. Имеются данные, что каким-то образом у них даже есть фотография Усковца, и поэтому во время передвижения по территории области на нас возможно вооружённое нападение. Поэтому, учитывая экстремальность создавшейся ситуации, на вас, капитан Витязь, и на вас, подполковник, я возлагаю обязанность обеспечить нам профессиональное прикрытие. Непримерову я также отдам распоряжение, что он тоже едет. Его и нас достаточно обеспечить пистолетами, а вам, мужики, – он вперил суровый взгляд в лица сидевших напротив него Витязя и Залихванова, – потребуются автоматы.
– Ну ладно, оружие я, предположим, достану, – не шибко раздумывая, отозвался Витязь и громко икнул. – А как мне, это самое, объяснить потом э-э-э… я имею в виду свою отлучку? На днях комбат обещал приехать, – наконец завершил он свою мысль.
– За «потом» ты, капитан, не беспокойся! – подал голос Усковец, который всегда преимущественно молчал, – но именно из-за того им сказанное прозвучало особенно весомо – и в дополнение к этому по-дружески хлопнул по спине командира роты так, что тот чуть не боднул носом стол.
– Да-да! – спохватившись, вновь подключился к разговору Дунаев, струхнув, как бы его напарник не ляпнул дальше чего-нибудь невпопад. – На обратном пути вы получите в нашем управлении документы с гербовыми печатями, подтверждающие, где и с каким заданием вы находились, а также получите приличное денежное вознаграждение за взаимодействие с органами госбезопасности и билеты на обратную дорогу. Да ещё и время выкроете для себя в столице – подарочки купите и детям, и жёнам.
– Это уже по-деловому! – вторично икнув, но теперь как-то умиротворённо резюмировал Витязь. В затуманенной голове стали рисоваться картины, какие невиданные духи он выберет в первопрестольной для Людки.
– Ты, главное, капитан, точно на завтра к вечеру всех обеспечь стволами, – напомнил ему Дунаев.
– Комроты Витязь не бросает своих обещаний на ветер! – заверил Глеб Романович, даже немного обидевшись, что ему напоминают о взятых на себя обязанностях.
В конце концов разогнать компанию решилась жена Залихванова. Сам хозяин, хоть и плоховато соображал, но на ногах, однако, ещё держался и лично проводил гостей до прихожей и даже пообещал Дунаеву позвонить ДПНК, чтобы тому с Усковцом продлили разнарядку пребывания за зоной до восьми утра.
Возвращаясь к колонии на свой свинарник, Дунаев и Усковец не упустили подвернувшейся возможности позабавляться, когда навстречу им по дороге попалась припозднившаяся одинокая дамочка. Затащив её в подвал какого-то недостроенного здания, они спешно кинули жребий и, строго соблюдая очерёдность, со знанием дела её изнасиловали; а в завершение процедуры содрали с пальцев два перстня и два золотых кольца, не позабыв и о наличности в сумочке.
Незадачливой дамочкой, попавшейся на поругание двум уголовникам, оказалась Марианна Васильевна. Размазывая по щекам обильные слёзы и кое-как отряхнувшись от всевозможного мусора, который она нацепляла себе на одежду, пока там валялась под пьяными мужиками, Залихванова стремглав понеслась к Непримерову, жившему сравнительно недалеко.
Когда Викентий Антонович всё-таки отворил дверь своей любовнице, у той от пережитого страха буквально не попадал зуб на зуб, и она долго ничего не могла объяснить ему толком, хотя сразу бы он так и так вряд ли что понял, ещё не придя в себя целиком после попойки с Леденцовым.
Лишь только под утро, предварительно отогревшись в горячей ванне и выпив три чашки обжигающего какао, Марианна, поминутно прерывая свой рассказ всхлипываниями, поведала Непримерову о своих злоключениях. Сама она главным образом была огорчена безвозвратной потерей перстней, дарить которые больше ей было некому. Но жалуясь сейчас любовнику, Залихванова более всего силилась обратить его внимание на то, до чего же ей тяжело и жутко за поруганное тело. И тут же она с ненавистью вспомнила про писклявого типа и принялась с жаром о нём рассказывать Викентию, перевирая все факты и одновременно выстраивая их так, чтобы предстать в выгодном для себя свете. А поведанным с её стороны оказалось примерно следующее: что якобы одна подруга, работавшая патронажной сестрой и будучи занятой, попросила Марианну отнести на дом лекарства больному ветерану. Отказать в такой просьбе она, естественно, не смогла, а когда пришла по указанному адресу, то просто-напросто попала в ловушку, где её схватил какой-то писклявый парень и обвинил, что она украла у старика какие-то золотые монеты. Абсолютно не слушая никаких доводов, он пригрозил немедленной расправой и заставил её догола раздеться, а потом стал фотографировать в таком виде, чтобы шантажировать. Ведь сестра Марианниного мужа работала следователем в прокуратуре, и, видно, писклявый намеревался таким образом выведать, что на самом деле известно о золотых монетах.
