– Вот гады! – возбуждённо воскликнул Непримеров, механически поглаживая её по оголившемуся плечу. Суть рассказа вовсе не проникла в его мозги, зато в них крепко запало что-то о золоте. «Опять всплывают на поверхность факты о существовании «золотой» мафии! М-да, недаром тут работают эти комитетчики… Надо сегодня же доложить обо всём Дунаеву и обрисовать ему этого писклявого гада! Смотришь, снова не пройдёт незамеченным моё личное старание, а там, чем чёрт не шутит, авось и впрямь капитана присвоят!»
То, что Марианну изнасиловали какие-то пьяные мужики, его почти что не взволновало. «Ни одна баба не застрахована от этого! Досадный случай, а для неё просто наука на будущее, чтоб не елозилась по ночам. Не девочка – переживёт! Совсем иное дело, что ей занялись какие-то шантажисты, и связано это с золотом!»
Лейтенант милиции Андрей Владимирович Обручев напряжённо думал, какой бы такой подарок сотворить своей старшей сестрёнке.
«Жена начальника милиции, да и сама старший следователь прокуратуры – лет пять ходит в одном пальто. Полковник совсем не ловит мышей, чтобы поприличнее приодеть жену. Солдафон, одним словом! Привык вечно сам париться в форменке и, наверное, Ленку к тому же самому приучает. Сделать ей приличный подарок проблемы не составляет – заковыка состоим в другом… Сестрёнка уж шибко принципиальная, вся под стать нашей маме! Вместо благодарности тут же допытываться начнёт, откуда у скромного лейтенанта деньги на дорогие подарки. А всё равно, куплю-ка ей собольих шкурок и на воротник, и на шапку!» – решительно завершил Андрей свои рассуждения на сей счёт и тут же подумал о молодой супруге: «Сутками невесть где пропадает, стерва! Деньги её мои, видишь ли, всколыхнули… А у самой что ни день, то новые побрякушки! Лучше бы помолилась, что пока не влезаю в её делишки! На любой вопрос ответ у неё один – батя дал. Как будто бы я совсем простофиля и совершенно не знаю её родителя! Что толку с того, что он начальник колонии?! Тесть кроме того, что к рюмке регулярно прикладывается, так ему ещё и первое и второе подавай не иначе как с мясом; а когда на рыбалку едет, зараз с собой водки берёт пол-ящика и жратвы рюкзак, чтобы привезти домой три пескаря! Но справедливости ради стоило вспомнить, что и о них, молодожёнах, он не забыл; хотя право выглядело смешно, как Василий Никитыч, с подачи тёщи, зашебутился с кухонным шкафом. Неужели не понимают, что наша семейная жизнь – фикция? Да если бы мы имели желание обставить свою квартиру, то осуществили б его в один приём, и причём, в стиле модерн! Но и тогда нельзя было бы развернуться во всю ширь: мама – следователь, сестрёнка – следователь, и обе идейные! Для кого живут праведниками?»
Субботний день, и жизнь на рынке достигла своего апогея, когда Андрей принялся бродить вдоль торговых рядов, ломящихся от импортных товаров. Плейеры, туалетная вода, декодеры, презервативы, всевозможное видео-стерео-аудио, лосины, кроссовки, шорты, мало чем отличающиеся от семейных трусов… Народ вокруг всего этого в основном лишь топтался, а покупали по большей части там, у машин, с которых предлагали потрошёных кур, колбасу, хлеб, яйца. Со скрипом, но покупали.
У Андрея мелькнула мысль: «Если бы мне, несчастному милиционеру, случайно не улыбнулась фортуна, то я бы лишь тоже поглядывал по сторонам, а так…»
Мехами торговали в самой глубине рынка, но собольих шкурок там не было. Тогда, недолго думая, он приобрёл песцовую шапку и готовый воротник из точно такого же зверя. «Ленка и от этого без ума будет!» – удовлетворённо усмехаясь, подумал он.
Уложив покупки в большой полиэтиленовый пакет, Обручев выбрался из рыночной толкотни и не торопясь побрёл по улице. Дом сестры находился приблизительно в километре, и окунаться в духоту автобусной давки совсем не хотелось.
На его звонок дверь отворила Татьяна Владимировна в Ленкином фартуке и с дуршлагом в руке. Она чмокнула сына в щёку и тотчас скрылась на кухне, зато прибежала сама виновница торжества и повисла у брата на шее.
– Дай хоть подарок вначале вручу, а то чего же обнимать неизвестно за что?! – шутливо проговорил Андрей, наконец-то вручая ей в руки сумку-пакет.
Когда Лена вытащила из него содержимое, она онемела от восторга, а её зелёные глаза стали ещё зеленей.
– Братик, родненький, ты чё, очумел?! – воскликнула она, приложив ладонь к его лбу; но здесь же, привстав на цыпочки, расцеловала в обе щеки, не в силах сдержать своего восхищения, а затем, накинув на плечи мех и надев шапку, метнулась к зеркалу. – Андрюха! У тебя же дома молодая жена, квартира как следует не обставлена!..
– С женой впереди ещё долгая и нудная жизнь, а сестре – если что не подаришь – то так и останешься навсегда с благими намерениями, – отшутился он, усаживаясь в кресло.
– Обалдеть! Мама! – испуганно-восторженно заорала Ленка, не очень-то вслушиваясь в его объяснения.
