– Я ведь на днях в Лидиинск собрался… Людка-то моя опять мне прислала письмо. Пишет, люблю, всю жизнь, мол, свою пересмотрела. Вот приглашает приехать, поговорить.
– Ну-ну… – неопределённо и сдержанно отозвался Залихванов, думая о своём. Спохватившись, добавил: – Пишет, так съезди! Семейный вопрос – главное, – и сразу без перехода: – А этих товарищей я думаю определить на свинарник. Там самое тёплое место. Ведь не загонять же их в стройбригаду!
– Ты хозяин, тебе и решать. Ты вот что скажи… У тебя в столярке умельцы есть? К Людке отправлюсь, надо бы какой подарочек ей привезти, пооригинальней! Ну там, скажем, большую шкатулку с элементами резьбы…
– Без проблем! Сейчас прямо при тебе Пашку Съедалина вызову. Что скажешь, то он и сделает! – запросто разрешил весь вопрос Залихванов.
… Как только Дунаева и Усковца вывели на бесконвойку, то уже буквально на первой неделе своей работы они развернули крупномасштабную деятельность. Глеб Романович Витязь за делами абсолютно забыл предупредить солдат, чтобы те внимательнее посматривали за новыми бесконвойниками, и когда начальник ЧИС заинтересовался успехами свинохозяйства, то вдруг выяснилось, что в нём не хватает одного поросёнка. Интендант побегал, покричал и пригрозил бесконвойнику Дунаеву, сторожившему в то злополучное время, штрафным изолятором, законвоированием и этапом; а в итоге отправился к начальнику колонии доложить о случившемся.
Подполковник Залихванов хмуро выслушал старшего лейтенанта, а потом, пристукнув кулаком по столу, заорал:
– Ты, наверное, давно сам сожрал того борова со своими проститутками, а теперь ходишь тут, чернишь мужиков! Дунаев и Усковец люди проверенные, и нечего здесь бездоказательно обвинять кого-то! Тебе зарплату хорошую сделали?! – и, сбавив тон, подытожил: – Вот и расплатишься потихоньку.
Из хозяйского кабинета начальник ЧИС выскочил, как ошпаренный, ругая себя на чём свет стоит, что так опрометчиво попёрся с докладом подполковнику.
А Залихванов тем временем покинул кабинет и вальяжной походкой зашагал в сторону вольного штаба, намереваясь за зоной опохмелиться и лично побывать на свинарнике. Вчера он, Непримеров и кагэбэшники пили у него дома – хозяин жил неподалёку от лагеря. Со слов жены Василия Никитича, напились они до того, что когда Непримеров побежал в магазин за очередной бутылкой, то оставшимся стало невтерпёж того ждать, и собутыльники выжрали два флакона «Тройного» одеколона, что на беду свою оказались у Залихванова на видном месте.
«Эти комитетчики исключительные ребята! Свои в доску!» – растроганно думал о них подполковник, степенно приближаясь к подсобному хозяйству колонии и небрежно приложив руку к виску в ответ на приветствие откозырявших ему прапорщиков. «Кажется, говорил Дунаев вчера, что скоро они поедут в Москву докладывать обстановку, а я и Витязь будем в качестве сопровождающих лиц что ли…» – вспоминал он.
Дунаев и Усковец встретили начальника учреждения с нескрываемой радостью. Им непременно хотелось выпить с подполковником, поскольку водки у них припрятано было навалом после того, как Усковец мастерски прирезал и продал свинью какому-то типу с бабьим голоском. Тот приезжал на УАЗике, чтобы наладить контакт с кем-нибудь из бесконвойников и передать деньги своему корешу, который тянет здесь срок в шестом отряде. Такой контакт он нашёл с Дунаевым, которому и передал двадцать пятитысячных, а Усковец в это время предложил тому поросятину. Лупоглазый сразу же согласился, и Демьян мигом приговорил кабана к смертной казни так, что обречённый даже не издал ни единого визга, хотя и не было в этом ничего удивительного: Усковец порядком пожил в деревне да и силищей обладал недюжинной. За это пучеглазый и привёз им ящик водки, как договаривались.
Извинившись перед кагэбэшниками, что не попроведовал их с утра, подполковник сказал:
– Я приглашаю вас в гости! Сейчас только Витязю позвоню – предупрежу, что вы отлучитесь.
– Так слушай, Василий Никитыч! Давай приглашай и Витязя! Сегодня связной передал нам жалованье, и мы угощаем! – для достоверности сказанного Дунаев вытащил из кармана стопку пятитысячных, которую вчера раздумал передавать адресату, когда предварительно навёл о нём справки и выяснил, что тот, оказывается, чёрт по жизни.
Так, уже через полчаса Дунаев, Усковец, командир роты и сам подполковник восседали у последнего за столом и дружно хлебали водку. После третьего стакана Дунаев вдруг заявил, что завтра все они едут в Москву, поскольку связник именно сегодня передал соответствующее предписание центра, и командир роты обязан их всех снабдить оружием.
