— Честно? Я много не думаю о религии. Предпочитаю китайскую философию инь и ян. Плохие парни — это темные, отрицательные инь, а хорошие люди, как твой муж, отец и свекор, представляют светлое, позитивное ян. Я же ни черное, ни белое, просто оттенок серого.
Вегман припарковал «фокус», и детективы вошли в закусочную.
— Два кофе, — обратился он к официантке средних лет, работающей в утреннюю смену.
— Все поняла, — ответила она.
Когда та принесла две чашки кофе, Майк представил новую напарницу.
— Удачи, — пошутила официантка. — Вам нужно с ним поработать.
— А как продвигается дело, над которым вы сейчас работаете? — спросила Кэтрин, размешивая сахар в кофе.
— У тебя есть дети?
Этот вопрос застал ее врасплох.
— Да, тринадцатилетняя дочь. Почему вы сменили предмет разговора?
— Вовсе нет. Дело касается исчезновения одиннадцатилетней Бруклин Кэннер, которая позавчера пропала, когда разносила по домам «Печенье девочки скаута».
— Что-то слышала об этом, но думала, что ее нашли в целости и сохранности.
— Неправильно. Почему я спросил тебя о детях, потому что у этого дела нет счастливого конца. Поскольку у тебя самой маленькая девочка…
— Уверяю, что буду объективной, — машинально произнесла Кэтрин.
— Не обижайся. Там, где касается детей, даже самые опытные копы, включая меня, со всей серьезностью относятся к такому делу. Ты новичок в работе, а также мать, я просто хочу подготовить тебя к худшему.
Пока они пили кофе, старый детектив описывал ход расследования, но, к сожалению, очень мало и грустно.
— Нашли кого-то в списке насильников?
— Только одного, но, думаю, вряд ли это поможет.
— О? В чем же дело?
— Ему было восемнадцать, а девушке шестнадцать лет. Когда ее отец обнаружил, что она беременна, то обвинил парня в изнасиловании несовершеннолетней. С тех пор малый служит в армии и ведет образцовую жизнь. Теперь, если ты допила кофе, можем поехать опрашивать людей.
— Вот и пицца, — сообщила Кэтрин, ввернувшись вечером домой после работы.
— Пепперони, — с разочарованием произнесла Джиллиан, когда открыла коробку. — А мне хотелось с колбасой.
— Совсем другое ты говорила утром.
— Да, всего несколько часов назад. Женская привилегия — менять свое мнение.
Кэтрин улыбнулась, когда поняла, что это стало любимым выражением дочери.
— Ну и что? Как прошел твой первый день на работе?
— Ты слышала что-нибудь о девочке, которая исчезла, когда разносила «Печенье девочки-скаута»?
— Ты ее нашла?
— Нет. Но мы с напарником опросили десятки людей по соседству. Никто ничего не видел и не слышал.
— Клянусь, что ее схватил какой-нибудь жуткий извращенец.
— Жаль, что ты так говоришь.
— Почему? Если мне тринадцать, то это еще не значит, что ничего не знаю о происходящем в мире. Смотрела в новостях об этих католических священниках из Пенсильвании, и все в школе говорят о документальном фильме «Покидая Неверленд»[3].
— Просто помни: Майкл Джексон мертв и не может защитить себя от обвинений.
— Ну давай, мама. Не говори, что он не виновен.
— Это Америка, где все считаются невиновными, пока не докажут их вину.
Джиллиан закатила глаза. Ее мать, дочь была в этом уверена, прошла по жизни в розовых очках, придерживаясь идеалов и ценностей пятидесятых годов.
«Думала, что работа полицейским сделает ее немного циничнее», — подумала она.
После того как пиццу съели и Джиллиан отправилась писать доклад по книге «Грозовой перевал», Кэтрин села за стол и начала просматривать сделанные днем записи. Большинство людей, с которыми они общались, оказались молодыми мамашами, пенсионерами или работающими не по обычному графику с девяти до пяти.
Во время опроса все время всплывало одно имя: Бакстер Крокетт. Некоторые соседи приводили о нем факты: мужчина средних лет, холостой, живет один, никакой очевидной социальной жизни.
«Хмм. Стоит к нему заглянуть», — подумала она.
Но дальнейшее расследование подождет и до завтра. Мало что она могла бы сделать дома: десятки полицейских и волонтеров поочередно искали Бруклин Кэннер. В дополнение подключили «Эмбер алерт»[4], и власти в муниципальных органах продолжали поиски любых признаков девочки.
— Все еще работаешь? — спросила Джиллиан, роясь на кухонных полках в поисках снека.
— Просматриваю записи. Как твой доклад?
— Сделала.
— Так быстро?
— Сколько можно говорить о «Грозовом перевале»? Кроме того, я начала его писать в читальном зале.
— Хочешь посмотреть кино?
— Какое?
— Например, «Тайная жизнь домашних животных», — предложила Кэтрин.
— Это же детский фильм.
— Но ты говорила, что хочешь посмотреть его, когда тот шел в кинотеатрах.
— Это было два года назад, когда мне было одиннадцать. С тех пор…
— Дай угадаю: ты изменила свое мнение. И не говори. Я знаю: это женская прерогатива.
Затем мать и дочь взяли миску попкорна из микроволновки и стали смотреть какой-то ужастик об оборотнях-подростках.
На следующий рабочий день детектив Уордли сообщила о еще одном опросе жителей в районе проживания семьи Кэннер. Увидев, как напарник с хмурым видом расхаживает по комнате, ожидая ее прибытия, она заподозрила, что у него есть другие планы.
— Что случилось? — спросила она.