Женский хор полностью

Я посмотрела на окна. Темно. Это нормально, ведь сейчас февраль, а в такой холод день начинаться не торопится.

Что я несу?

Часы на декодере, под телевизором, показывали четко 5:45. Значит, линзы я не сняла.

Почему я не сплю?

Ммммггг… Накануне вечером Сесиль заставила меня выпить. Когда количество алкоголя в моей крови снижается, уровень андрогенов повышается, и мой пик Монблана — моя маленькая дубинка — моя палка встает в этих слишком узких трусиках.

О чем я думаю?

О чем я думаю сейчас, два года спустя после того как я успешно, во-первых, потеряла Пьеро, с которым у меня впервые в жизни получились продолжительные отношения; во-вторых, напустила на себя вид умной, целомудренной девушки, для которой самое главное — учеба, а не парни, которые попадаются ей на пути; в-третьих, провалилась в интернатуре; в-четвертых, пережила один, потом два, потом три, потом четыре, потом пять отказов, угнетенных (Ты видела мои оценки, я сейчас, правда, не в настроении), агрессивных (Ты сможешь потребовать любую должность, какую захочешь…), капризных (Прости, я уверен, что ты очень милая, но я не могу спать с девушкой, которая целый день копалась в трупе) или испуганных, потрясенных, злобных (Убирайся прочь, ты больная, как же это мерзко), и полдюжины половых актов. Наконец я, наивная Silly Sweet Daddy’s Girl[61], решила, что, если парни настолько глупы, чтобы прогнать девушку, которая просит ее трахнуть, нужно придумать план действий. Я разработала стратегию, которую считала безошибочной: во-первых, найти парня, уверенного в себе, который не убежит, как только я с ним заговорю; во-вторых, не говорить ему, чем я занимаюсь; в-третьих, прикинуться глупенькой; в-четвертых, не раздеваться прежде, чем он ляжет в постель; в-пятых, расстегнуть лифчик и занять его глаза-руки-рот, водя сиськами по его носу; в-шестых, возбудив его и доведя до беспамятства, ласкать его член одной рукой, а другой крепко давить на грудь, чтобы он не мог встать, и потом, когда он будет готов, и я тоже, мне останется только его отпустить, быстро перевернуться и подставить ему бедра. Вперед, ковбой! Сам решай, бери меня как хочешь, у тебя есть выбор, если ни мой мозг, ни мой голос, ни мой хвостик тебя не отпугнули, тот тут уж мне нельзя быть сложной и показывать свое отчаяние… Папочка, зачем же мне быть особенной и обладать этой лишней штучкой, если никто меня не хочет?

On the road to perdition[62] я могла бы потерять гордость, задницу и здоровье, если не жизнь, если бы перед тем, как опробовать этот самоубийственный план на первом встречном, я не встретила его.

Он сидел за единственным полусвободным столиком в кафе на первом этаже торгового центра «Shogun». Он поднял глаза и улыбнулся, увидев меня с кучей вещей под мышкой и чашкой кофе в руке. Я подошла к нему и с грохотом опустила все это на стол у него перед носом.

Он читал «Золотую тетрадь»[63].

Не раздумывая, я выпалила:

— Не много я видела парней с такой книжкой.

Он поднял голову, помолчал секунду и, усмехнувшись, ответил:

— Ах, это? Чисто из профессионального интереса.

— Чем ты занимаешься?

— Я психолог-клиницист. Поскольку три четверти моих пациентов — женщины, мне просто необходимо понять, что у них в голове.

— Читая Лессинг?

— Читая романы.

— Вульф? Бовуар? Или… Барбара Картленд?

— Эти и многие другие, — ответил он, не дрогнув. — Миллер, Буковски, Апдайк, Рот, Ирвинг…

— Писатели-мужчины помогают понять женщин?

— Чтение помогает мне понять их обоих, мой капитан. — Он прислонился спиной к стене, вытянул руки и указал на мои книги. — Это лучше, чем трактаты по хирургии…

Через три четверти часа состязания в ораторском искусстве я нехотя оторвалась от его улыбки, предварительно выманив у него номер мобильного (я научилась никогда не давать свой).

Я позвонила ему в тот же вечер.

— Мда.

— Это… я, Жан. — Я вдруг поняла, что не знаю его имени и свое тоже не называла.

Он помолчал долю секунды и сказал:

— Я Жоэль. Очень рад слышать твой голос. Я по нему скучал.

Через час я пришла к нему, еще раз прокрутив в голове свой маленький сценарий. Мне было очень страшно. Страшно оттого, что я так сильно захотела его через двадцать минут телефонного разговора. Страшно, несмотря на все свои стратегии, бросаться в объятия мужчины, с которым я знакома всего один день. Страшно, потому что я чувствовала: он — не приключение на один вечер, на одну ночь, на одну неделю. Страшно, что он испугается моего желания и моей атипичной анатомии.