– Где он находился? Зашел уже в арку или оставался на улице?
– Вроде бы на улице еще… Ну да, девушка свернула, а он остановился на улице при входе в арку, окликнул ее, а потом только пошел следом.
– Громко окликнул?
– Мы слышали.
Судья сложила перед собой руки, как отличница:
– Вам не показалось это странным? Зачем кричать на улице, привлекая к себе внимание, когда можно молча зайти в арку?
– Может, он так втирался в доверие, – резонно предположил оперативник, – если бы он молча последовал за девушкой, она могла испугаться и заорать в сто раз громче.
Ирина кивнула:
– Допустим. Тогда давайте уточним другой момент. Скажите, вы вошли в арку следом за Мостовым? Он мог вас видеть?
Оперативник кивнул и заметил, что в тот момент жизнь девушки беспокоила его больше, чем интересы следствия, поэтому о конспирации он почти не думал.
– Значит, он вас видел и все равно решился на преступление? На глазах у двух потенциальных свидетелей?
– Возможно, он нас не заметил или думал переждать, пока мы пройдем.
– Логично. Спасибо, больше нет вопросов.
Тут поднялся прокурор и объявил, что у него вопрос к подсудимому. Судья благосклонно кивнула.
– Подсудимый, вы утверждаете, что просто хотели проводить девушку?
– Да.
– И часто у вас бывают такие рыцарские порывы?
– Нет.
– Кирилл Вениаминович, отвечайте суду более развернуто, – доброжелательно сказала Ирина, – государственный обвинитель интересуется, есть ли у вас обыкновение охранять незнакомых девушек. Случалось ли подобное раньше?
– Вот именно! – перебил прокурор. – Может быть, вы назовете хотя бы одну спасенную вами таким образом даму, чтобы она подтвердила суду ваши благородные намерения.
Мостовой пригладил волосы и улыбнулся:
– К сожалению, не назову. Ни до, ни, естественно, после этого случая я не навязывался в провожатые незнакомкам.
Бабкин самодовольно усмехнулся:
– Вот как? Отчего же вдруг такой альтруизм?
Кирилл медлил с ответом.
– Пожалуйста, Кирилл Вениаминович, скажите, зачем вы последовали за свидетельницей? – судья ободряюще улыбнулась. – Вам что-то показалось подозрительным? Или девушка понравилась? Была же какая-то причина.
– Да, причина была, – Мостовой опустил взгляд, – дело в том, что как раз в тот день я узнал, что какая-то девчушка из нашей тусовки погибла от руки маньяка.
– Кто вам это сказал?
– Не помню, да и неважно это. Просто говорили, что убили девочку, и вроде как она была нашей фанаткой. Я расстроился и почувствовал что-то вроде вины.
– Почему?
– Ну как… Понимаете, я пишу стихи и песни и, к сожалению, не могу без этого. Это главная необходимость моей жизни, и то, чтобы люди слышали меня, мне тоже очень важно. Только я никогда не хотел, чтобы мое творчество стало для кого-то образом жизни, понимаете? Я хотел помогать ребятам понять мир, но ни в коем случае не заменять его. В конце концов, это всего лишь песни, и ради них совсем не нужно ни от чего отказываться. Нельзя мне с этого места говорить такое, но тем не менее: я подумал, что вдруг, если бы девочка не увлекалась моими песнями, то сидела бы дома и осталась жива. Получается, я, взрослый человек, пою о высоком и хорошем, а сам веду детей куда-то черт знает куда, как гаммельнский крысолов.
– Подсудимый, ваши духовные искания не имеют отношения к делу, – перебил Бабкин.
– Простите. Короче говоря, я был в расстройстве чувств и захотел сделать что-то хорошее, – усмехнулся Мостовой, – сделал. И вот я здесь.
Машинистка, обладательница заколки, и понятые, присутствовавшие при опознании Мостового, в суд не явились, чего и следовало ожидать. И так слишком долго все шло гладко. Ирина объявила перерыв на час, обязав адвоката принять надлежащие меры для обеспечения явки свидетелей.
Показания оперативника немного обескуражили ее: за всей этой суетой с заколками, опознанием и развенчанием мифа об изнасиловании несовершеннолетней Дементьевой она совсем забыла, что Кирилла взяли практически с поличным. Действительно, с чего бы вдруг ему заботиться о незнакомке? Да, в подворотне опасно, кто бы спорил, но в Ленинграде миллион таких подворотен. На каждом шагу. И в каждую то и дело сворачивает девушка. Всех не спасешь.
Допустим, он хотел познакомиться… Но почему выбрал для этого столь странное место? По показаниям оперативника, они около ста метров шли по сравнительно оживленной улице – тысячу раз можно было подкатить и спросить телефончик, пока девушка в окружении людей чувствует себя в безопасности.
Вдруг она ошибается, считая Кирилла невиновным? Среди кучи зыбких догадок есть два непреложных факта: Мостовой приставал к девушке в глухом дворе – раз, и в кармане у него был нож – два.
Ирина помассировала виски кончиками пальцев. Если бы еще Валерий на нее не давил, если бы не требовал признать подсудимого виновным, она бы более взвешенно отнеслась к оценке доказательств. Но такова уж человеческая природа – действие равно противодействию, а иногда и меньше его.
