Надежда Георгиевна заметила, как подсудимый при этих словах поймал взгляд своего руководителя и скорчил гримасу «эх ты и простофиля». В данной ситуации эти ценные качества свидетельствовали не в пользу Кирилла. Но мастер то ли не заметил, то ли не понял и с энтузиазмом принялся рассказывать, что самые сложные элементы всегда поручает Мостовому, особенно если нужно сделать под пару подлиннику. Потом и не отличишь, где исходник, а где работа Кирилла. «Поначалу-то мы его в штыки приняли, – вещал мастер простодушно, – видим, интеллигентный хлопчик, что он забыл в горячем цеху? Наркоман или диссидент, не иначе. Потом уж поняли – нет, наш, рабочая косточка».
Мастер рассказал, как не хотел отпускать лучшего кузнеца в армию, как уговаривал Кирилла не губить свой уникальный талант и поступать в Мухинку, потом стал сравнивать Мостового с Левшой, в общем, его пришлось чуть ли не силой уводить со свидетельского места.
Бедняга хотел помочь товарищу, но из его показаний существенным оказалось только одно: подсудимый обладает достаточной физической силой, глазомером и координацией, чтобы наносить точные смертельные удары.
Только не это тревожило Надежду Георгиевну. Совсем другие факты не давали ей уснуть, и хуже всего то, что она ни с кем не могла поделиться своими подозрениями, даже с Наташей.
Началось все с того, как она выяснила, что поклонником первой убитой девочки мог оказаться не кто иной, как Дима Шевелев. Пока Надежда Георгиевна набиралась духу спросить у судьи, так это или нет, отношения приняли вид холодной войны, и запросто интересоваться обстоятельствами дела стало неудобно.
Она почти убедила себя, что Димино участие – не более чем плод разгулявшейся фантазии, как вдруг подружка второй жертвы поведала, что за той одно время ухаживал какой-то морячок. Девушка, студентка педучилища, была скромной и тихой, не сознавала своей красоты и не умела ею пользоваться, поэтому почти не имела поклонников среди ровесников, но за пару месяцев до смерти встречалась с парнем постарше себя, моряком. Они познакомились в метро, волею случая оказавшись на соседних ступенях эскалатора, и девушка приняла мудрое решение не представлять такого перспективного ухажера подругам, чтобы не увели, так что личность парня установить не удалось. В записной книжке содержались номера только подружек и нескольких преподавателей – то ли у поклонника не было телефона, то ли девушка сразу запомнила его наизусть. Свидетельница показала, что подружка была влюблена в молодого человека, но настроилась на романтические отношения, а ему было нужно совсем другое, то, что девушка не собиралась раздавать до свадьбы. Некоторое время пара продержалась на туманных обещаниях и надеждах, но потом все же рассталась, и девушка тяжело переживала разрыв.
Мало ли молодых моряков, мечтающих о плотской любви без брака, пожала плечами Надежда Георгиевна, и только пообещала себе не впадать в паранойю, как научный руководитель четвертой жертвы сообщил, что она делала какую-то «халтурку» для то ли биолога, то ли географа, словом, ученого, вернувшегося недавно из экспедиции и нуждающегося в помощи для грамотной математической обработки данных. Девушка была умна на грани гениальности, но очень нелюдимая, не заводила друзей даже среди одногруппников, а записной книжки и вообще личных бумаг у нее не было, потому что она все запоминала с первого раза и держала в голове. Личность ученого так и не установили.
Надежда Георгиевна вспомнила, как сестра третьей девушки, той, что с заколкой, упоминала в своих показаниях, что та была очень разборчива в женихах, ей важно было, чтобы претендент имел престижную профессию с «выездом в загранку» и хорошо зарабатывал. Как раз такой вроде бы показался на горизонте, именно для его соблазнения девушке и понадобилась заколка. Сестра понятия не имела, что это за человек и где девушка собиралась с ним повидаться, и даже не знала, был ли он с нею знаком.
Только вот перспективный с выездом – это очень похоже на Диму Шевелева.
Четыре из двух… Что касается участкового терапевта, то здесь зацепиться не за что, но последняя погибшая девочка работала лаборантом в медицинском институте, а Надежда Георгиевна, будучи по специальности химиком, знала, что именно в библиотеке этого института собрана лучшая подборка литературы по ионным жидкостям, которые входят в сферу профессиональных интересов Димы.
Глупые подозрения, нелепые умозаключения, раздувание из мухи слона – да, все так, только почему Шевелев-старший так рьяно ввязался в это дело? Стал бы он хлопотать из одной только ненависти к рокерам!
