– Я понял. Просто, понимаешь, когда я тебя увидел в маске, то понял, что твои глаза очень похожи на глаза одной девушки…
– Только глаза?
– Не знаю, я ее без маски не видел. Но глаза – один в один.
Наташа собралась, как перед прыжком в воду. Настало время признаться!
Но только она протянула руку к Альберту, как открылась дверь и вошел Ярыгин.
– Ой! – сказал он.
«Вот именно», – мрачно подумала Наташа.
– А я больных смотрел, – Сашенька быстро встал к столу с таблицей, – у Смирнова агония началась, надо было помочь…
– Любишь ты людей на тот свет провожать, – фыркнул Глущенко, – сколько раз говорил тебе – если ничего не можешь сделать, то нечего суетиться возле умирающего.
Наташа отвела взгляд. Наверняка Саша врет, про агонию услышал краем уха, а сам все это время ходил курил или трепался с сестрами.
– Наташ, а как твои успехи на ниве юриспруденции? – спросил Ярыгин, деликатно оттирая ее от столов и с глубокомысленным видом открывая историю болезни. – Закончила ты свое сидение?
Она покачала головой:
– Буду там торчать до конца процесса. Народного заседателя менять нельзя.
– Хорошенькое дело! А если вы еще год не сможете принять решение, ты год будешь сидеть?
– Похоже на то. Я почти уверена, что этот парень невиновен, но судья, кажется, считает иначе, несмотря на то, что все улики попросту смехотворны. Если у обвинения не припрятан козырь в рукаве, то я буду настаивать на невиновности.
– А так можно?
– Мне сказали, что у нас с судьей равные права, значит, и ответственность нам придется делить пополам, ну а мне что-то не хочется до конца жизни мучиться угрызениями совести, что отправила на смерть невинного человека.
Ярыгин заметил, что у нас милиция кого попало не хватает и просто так людей под суд не отдает, так что пусть Наташа еще хорошенько подумает и все взвесит.
– Чем я и занимаюсь уже две недели, – фыркнула она.
Тут в ординаторскую заглянула худощавая женщина, в которой Наташа узнала Сашину жену. Вместе с ней были две девочки лет пяти или около того, наверное, погодки.
Детям надоело играть в скверике академии, и они поднялись узнать, скоро ли освободится супруг и повелитель.
Наташа всмотрелась в румяные детские лица и подумала, что Ярыгин старше ее всего на пару лет, а у него уже семья и такие большие дочери, а она все одна. Все чего-то ищет, бунтует, а годы-то действительно идут…
Что с того, что жена Саши выглядит усталой, даже изможденной, что на ней старые стоптанные сапоги и шерстяные рейтузы, надетые наверняка не для тепла, а чтобы скрыть дырки на колготках? Зато у нее муж, человек, конечно, мелкий, но отличный семьянин, и такие две замечательные девчонки.
Ярыгин все время ходит в форме, но по жене и детям сразу видно, что семья живет небогато. Адъюнкт получает немного, жена – медсестра, не пошикуешь, а раньше, наверное, совсем туго было, когда девочки только родились. Но ничего, выдержали, молодцы.
Наташа вздохнула. Легко ей презирать Сашеньку, когда она понятия «нужда» и «нищета» знает только из книг. Сколько Наташа себя помнила, перед ней всегда простиралась широкая дорога в будущее, она считала это само собой разумеющимся и не задумывалась, что для большинства все совершенно иначе. Им самим приходится пробивать ту брешь в стене, которую для нее пробили родители, и одними знаниями и трудолюбием не справишься. Подумаешь, Саша подхалим, а как иначе, если у него нет папы-академика? Неизвестно еще, какой бы она выросла, если бы не чувствовала мощной защиты отца, поэтому нет у нее морального права презирать и осуждать людей. И хоть Наташа ни разу не позволила себе обидеть Ярыгина, все равно захотелось как-то исправиться.
– Ладно, Саша, идите, я сам все сделаю, – сказал Глущенко, подмигнув девочкам, которые робко стояли на пороге рядом с матерью.
– Я помогу.
– Нет, спасибо, Наташа, отдыхай, мне тоже милостей не надо.
После таких слов оставаться, конечно, было нельзя, а не предложить Ярыгину подвезти семейство – невежливо и неудобно.
Устроившись на заднем сиденье рядом с матерью, дети осмелели, захихикали, и Наташа, которой не хотелось проводить субботу в одиночестве, вдруг вспомнила про свою коллекцию пупсиков. Смешно вспомнить, но когда-то она любила играть в куклы. Большие гэдээровские младенцы в натуральную величину и красивые куклы с открывающимися глазами были забыты, когда Наташа пошла в первый класс, но в кармашке ранца лежал пупс Андрюшка, и соседка по парте тоже пришла не с пустыми руками. В общем, всю начальную школу Наташа проиграла в пупсов, которых у нее благодаря папе и его зарубежным поездкам скопилось штук сто самых разных, а к ним еще серьезный приклад в виде мебели, одежды и посудки. Коллекция пробуждала в ней приятные воспоминания, поэтому Наташа, съезжая от родителей, взяла ее с собой.
Бог знает, будут у меня дети или нет, вздохнула Наташа и предложила Ярыгиным заехать к ней в гости. Девочки поиграют и выберут себе несколько куколок в подарок, а взрослые попьют чайку с чем-нибудь, что найдется в ближайшей булочной.
