Спокойно, деловито, без лишних слов Молли принялась приводить в порядок платье. Синтия сидела неподвижно, но спокойной не выглядела. О, до чего же Молли хотела, чтобы она ушла!
— Возможно, — проговорила Синтия после долгого задумчивого молчания, — мы с ним так и не поженимся.
— Почему же? — удивилась Молли, не скрывая горечи. — Нет ничего такого, что дало бы тебе повод сомневаться.
— О, только не воспринимай мои слова слишком серьезно! — пожала плечами Синтия. — Пожалуй, я думаю вовсе не так, как говорю. Шансы за и против, пожалуй, равны: два года — это очень долго! Он может передумать, или я, или появится кто-то еще… Что ты на это скажешь, Молли? О таком мрачном событии, как смерть, даже не думаю, но за два года всякое может случиться!
— Не говори так! Пожалуйста, не надо! — жалобно взмолилась Молли. — Можно подумать, что ты к нему равнодушна, а ведь он так тебя любит!
— Разве я сказала, что равнодушна? Всего лишь просчитывала шансы. Уверена: не случится ничего такого, что могло бы помешать свадьбе. Но, сама понимаешь, все бывает, так что нелишне заглянуть в будущее и представить, что может произойти. Знаешь известную мудрость? Надейся на лучшее, но думай о худшем. Но вижу, что сейчас ты не в настроении воспринимать подобные истины, поэтому пойду готовиться к обеду, а тебя оставлю заниматься платьем.
Прежде чем Молли осознала ее намерение, Синтия обхватила ее лицо ладонями и чмокнула в нос, после чего легко удалилась.
Мистер Гибсон за обедом не присутствовал — должно быть, задержался у пациента. Событие вполне обычное. Необычным стало то, что спустя пару часов, когда он сидел в столовой за поздней трапезой, миссис Гибсон спустилась и составила ему компанию. Обычно она предпочитала кресло или уголок дивана наверху, в гостиной, хотя очень редко позволяла падчерице воспользоваться упущенной ею привилегией. Молли с радостью сидела бы с отцом всякий раз, когда он обедал один, но ради мира в семье отказывалась от собственных желаний.
Миссис Гибсон устроилась в столовой возле камина и принялась терпеливо дожидаться того знаменательного момента, когда мистер Гибсон удовлетворит здоровый аппетит, выйдет из-за стола и устроится рядом. Как только это произошло, она поднялась, с непривычной заботой передвинула вино и бокалы так, чтобы он мог не вставать с кресла, и объявила торжественно:
— Должна поделиться с тобой невероятно важной новостью!
— А я-то думаю, что произошло? Ну давай, удивляй! — с улыбкой ответил доктор.
— Днем приходил Роджер Хемли, чтобы попрощаться.
— Попрощаться? Неужели уехал? Не думал, что так скоро! — воскликнул мистер Гибсон, явно расстроившись.
— Да. Но не это главное.
— Скажи: он уже покинул наши края? Хотелось бы с ним встретиться.
— Он передал тебе привет и наилучшие пожелания. Сожалел, что не получилось попрощаться, но все же позволь мне продолжить. Он застал Синтию одну, сделал предложение и получил согласие.
— Синтия приняла предложение Роджера? — медленно, словно не верил своим ушам, переспросил мистер Гибсон.
— Да, а почему это тебя удивляет?
— Я действительно удивлен. Он замечательный молодой человек, но мне казалось — простоват для Синтии… Впрочем, желаю ей счастья. Ты довольна? Помолвка может оказаться очень долгой.
— Ну что же делать… — понимающе вздохнула миссис Гибсон.
— Ему придется пройти через множество испытаний, а по возвращении он не станет ничуть богаче, чем сейчас, чтобы можно было содержать семью.
— Не могу с тобой согласиться, — возразила супруга в лукавой манере обладательницы скрытой от остальных информации. — Маленькая птичка начирикала, что здоровье Осборна не отличается крепостью, и тогда… кем станет Роджер? Наследником поместья.
— Кто сказал тебе насчет Осборна? — спросил мистер Гибсон, обернувшись и напугав жену резкостью тона. — Отвечай немедленно: откуда такие сведения?
Миссис Гибсон попыталась свести все к шутке:
— Разве это не правда? Ты готов утверждать обратное?
— Спрашиваю еще раз, Лили: кто тебе сказал, что жизнь Осборна Хемли в большей опасности, чем моя… или твоя? — гневно воскликнул мистер Гибсон.
— О, не говори так! Уверена, что моя жизнь вне опасности. Надеюсь, что и твоя тоже, дорогой.
В гневе доктор смахнул со стола бокал, и на мгновение супруга даже обрадовалась, что есть чем заняться, и принялась убирать осколки, приговаривая:
— Стекло так опасно! Сейчас все приведу в порядок!
— К черту стекло! — донесся до нее такой грозный голос, какого она еще не слышала из уст мужа. — Спрашиваю еще раз: кто тебе сообщил о состоянии здоровья Осборна Хемли?
— Поверь: я вовсе не желаю ему зла! И если, как ты говоришь, он совсем здоров, я буду только рада! — наконец испугалась по-настоящему миссис Гибсон.
— Кто сказал? — стоял на своем доктор.
— Если уж ты придаешь этому такое значение, то сам и сказал… или доктор Николс. Забыла.
— Я никогда не обсуждаю ни с кем подобные темы, как, впрочем, и доктор Николс. Лучше скажи правду, потому что до тех пор, пока я ее не узнаю, мы не покинем эту комнату.
