— Ничего не ответила до тех пор, пока не получила второе письмо с мольбой написать несколько строчек. К этому времени мама уже вернулась, и возобновилась обычная унылая бедность. Мери Доналдсон часто писала, воспевая достоинства мистера Престона так старательно, как будто он ей за это заплатил. Я и сама заметила, насколько он популярен, к тому же испытывала к нему симпатию и благодарность, поэтому все-таки написала и дала слово в двадцать лет принять его предложение, но потребовала до тех пор держать обещание в тайне. Старалась забыть, что заняла деньги, но почему-то всякий раз, когда вспоминала о грядущем браке, начинала его ненавидеть. Не могла терпеть пылкие приветствия наедине. Кажется, мама начала что-то подозревать. Не могу внятно изложить все подробности. Тогда, наверное, просто не понимала, а сейчас уже забыла. Знаю только, что леди Коксхейвен прислала ей какие-то деньги: якобы на мое обучение, как она выразилась. Мама выглядела очень расстроенной и недовольной, и мы совсем с ней не ладили. Поэтому я так и не сказала о проклятых двадцати фунтах, а продолжала убеждать себя, что если выйду замуж за мистера Престона, то платить не придется. Низко и нечестно. Но, Молли, я жестоко наказана: теперь этот человек мне отвратителен!
— Почему? Когда твое отношение к нему изменилось? Все это время ты держалась пассивно.
— Сама не знаю. Ненависть росла в душе еще до поездки в Булонь. Он заставил чувствовать себя в его власти, а постоянными напоминаниями о помолвке вызвал стойкое неприятие всех своих манер. Да и с мамой держался дерзко. Скажешь, что я плохая дочь. Возможно. Но насмешки над ее недостатками казались мне оскорбительными; я ненавидела, как он выражал свою любовь ко мне. В начале второго семестра в школу мадам Лефевр поступила ученица из Англии — родственница мистера Престона, которая меня почти не знала. Теперь, Молли, постарайся как можно быстрее забыть все, что я тебе скажу. Эта девочка постоянно твердила о своем кузене Роберте — очевидно, он считался в семье звездой: такой красивый и обаятельный, что все леди в округе в него влюблены, причем даже благородные леди…
— Леди Харриет! — негодующе воскликнула Молли.
— Не знаю, — устало ответила Синтия. — Не думала об этом тогда и не думаю сейчас. Кузина рассказала, что одна хорошенькая вдова отчаянно добивалась его взаимности, и мистер Престон часто высмеивал ее маленькие хитрости и уловки, которые, как ей казалось, он не замечал. О, и за этого человека я обещала выйти замуж! Взяла у него деньги в долг, писала ему любовные письма! Ну вот, теперь ты все понимаешь, Молли!
— Нет, еще не все. Что ты сделала, услышав, как он говорит о твоей матери?
— Единственное, что могла: написала, что ненавижу его, что никогда за него не выйду и при первой же возможности отдам и долг, и проценты.
— И?..
— Мадам Лефевр вернула письмо, заявив, что в ее заведении ученицам не позволено отправлять послания джентльменам, если она предварительно не ознакомится с содержанием. Я объяснила, что это друг семьи, агент, управляющий мамиными делами: никак не могла открыть правду, — однако ничего не получилось. Пришлось увидеть, как мадам Лефевр сожгла письмо, и пообещать, что впредь не повторю ошибки. Только в этом случае она не скажет маме. Поэтому осталось одно: успокоиться и ждать возвращения домой.
— Но после возвращения ты не встречалась с мистером Престоном — по крайней мере, некоторое время?
— Нет. Но смогла писать и начала собирать деньги, чтобы отдать долг.
— И что он ответил на твое письмо?
— Сначала притворился, что не верит в серьезность намерений, что решил, будто бы это временная обида, которую можно загладить уговорами.
— А потом?
— Потом опустился до угроз. К сожалению, я струсила. Не смогла допустить, чтобы о моей глупости сплетничали, мои письма показывали и читали — о, такие откровенные письма! Подумать только: обращалась к этому человеку «Мой дорогой Роберт!»
— Но как же ты смогла… договориться Роджером? — в ужасе спросила Молли.
— Почему нет? — резко возразила Синтия. — Я была свободной и свободной остаюсь, а это способ убедить себя в этом. Роджер мне нравился. Так приятно общаться с порядочным человеком, на которого можно положиться. К тому же я не камень, чтобы остаться равнодушной к проявлению нежной любви, так непохожей на алчное чувство Роберта Престона. Понимаю, что ты считаешь меня недостойной мистера Роджера Хемли. Конечно, если вся эта история откроется, он и сам не сочтет меня достойной. Иногда думаю, что надо бы оставить Роджера, уехать и начать новую жизнь где-нибудь подальше отсюда. Пару раз даже собиралась выйти замуж за Престона, чтобы ему отомстить и навсегда заполучить в свое распоряжение, но только мне же будет хуже: он словно тигр — красавец с блестящей полосатой шкурой, но с хищным сердцем и жестокой душой. Как я упрашивала его расстаться по-хорошему, без огласки!
— Огласка больше навредит ему, чем тебе, — успокоила подругу Молли.
Синтия побледнела.
