В середине дня, на который был назначен бал, прискакал верхом слуга из Хэмли и привез два прелестных букета «с наилучшими пожеланиями от мистеров Хэмли для мисс Гибсон и мисс Киркпатрик». Их приняла Синтия. Танцующим шагом она вошла в гостиную, размахивая букетами, и, танцуя, приблизилась к Молли, которая пыталась углубиться в чтение, чтобы скоротать время до вечера.
– Смотри, Молли, смотри! Букеты для нас! Да здравствуют дарители!
– От кого они? – спросила Молли, взяв один и разглядывая его с восхищением и нежностью.
– Как от кого? Разумеется, от двух несравненных Хэмли. Разве не очаровательный знак внимания?
– Как они добры! – воскликнула Молли.
– Я уверена, что это придумал Осборн. Он так много бывал за границей, а там это обычная любезность – посылать букеты девушкам.
– Не понимаю, почему ты считаешь, что это придумал Осборн! – сказала Молли, слегка покраснев. – Мистер Роджер Хэмли постоянно собирал букеты для своей матери, а иногда и для меня.
– Ладно, не важно, кто это придумал или кто их собирал, у нас есть цветы – и этого довольно. Молли, я считаю, что эти красные цветы как раз подходят к твоему коралловому ожерелью и браслетам, – сказала Синтия, вытаскивая из букета несколько камелий, в то время очень редких цветов.
– О, пожалуйста, не надо! – воскликнула Молли. – Разве ты не видишь, как тщательно подобраны цвета? Они так старались! Пожалуйста, не надо!
– Глупости! – сказала Синтия, продолжая вытягивать цветы из букета. – Видишь, их здесь вполне достаточно. Я сделаю тебе из них маленькую гирлянду, нашитую на черный бархат, это нисколько не будет заметно – так, как делают во Франции.
– Мне так жалко букет! Он совсем испорчен, – сказала Молли.
– Не беспокойся! Я возьму этот испорченный букет себе. Я смогу сделать его не хуже, чем он был. А ты возьмешь этот – он остался нетронутым. – Синтия продолжала располагать по своему вкусу темно-красные бутоны и цветы.
Молли промолчала, но продолжала следить, как ловкие пальцы Синтии сплетают гирлянду.
– Ну вот, – сказала наконец Синтия, – когда это будет нашито на черный бархат, чтобы не дать цветам увянуть, ты посмотришь, как красиво это будет выглядеть. И в этом нетронутом букете достаточно красных цветов, чтобы создать единое впечатление.
– Спасибо, – очень медленно произнесла Молли. – Но ведь ты сама осталась с разоренным букетом.
– Вовсе нет. Красные цветы не подошли бы к моему розовому платью.
– Но… они, наверное, так старательно составляли каждый букет.
– Возможно. Но я никогда не позволяю сантиментам вторгаться в мой выбор цвета, а розовый плохо сочетается с любыми цветами. Вот тебе, с твоим белым муслином, чуть тронутым красным, как маргаритка, можно надеть все, что угодно.
Синтия с чрезвычайным старанием одела Молли, предоставив их умелую горничную в полное распоряжение матери. Миссис Гибсон была более озабочена своим нарядом, чем обе девушки, и он дал ей повод для глубокого раздумья и многочисленных вздохов. Ее колебания кончились тем, что она надела свое подвенечное платье жемчужно-серого атласа с изобилием кружева и с цветами белой и лиловой сирени. Из них троих Синтия отнеслась к сборам с наибольшей легкостью. Молли смотрела на церемонию одевания к первому балу как на весьма серьезное дело и очень тревожную процедуру. Синтия была почти так же озабочена, как сама Молли, но при этом Молли хотела, чтобы ее внешность была подобающей и неприметной, а Синтия желала подчеркнуть своеобразие очарования Молли – матовый оттенок кожи, массу кудрявых черных волос, ее красивые, с удлиненным разрезом глаза с их застенчивым, ласковым выражением. Синтия потратила столько времени, чтобы одеть Молли соответственно своему вкусу, что совершать свой
– Хотела бы я быть красивой!
– Что ты, Молли… – Синтия обернулась с готовым сорваться с языка восклицанием, но, увидев невинное, задумчивое выражение лица сводной сестры, она инстинктивно оборвала то, что собиралась сказать, и, слегка улыбнувшись своему отражению в зеркале, произнесла: – Французские девушки сказали бы тебе, что красивой делает вера в то, что ты красивая.
Молли помолчала, прежде чем ответить:
– Я думаю, они бы имели в виду, что, если ты знаешь, что красива, ты никогда не станешь думать о том, как выглядишь, ты всегда будешь уверена, что нравишься, и что заботиться…
– Послушай, часы бьют восемь! Не старайся разобраться в том, что имеют в виду французские девушки, а лучше, будь добра, помоги мне надеть платье.
