И после еще нескольких приветливых фраз она бросилась разыскивать ее светлость, которая была превосходно обо всем осведомлена, но слишком занята, делясь с герцогиней своей мудростью и опытом в вопросе о приданом, чтобы помнить, сколько времени миссис Гибсон провела в терпеливом одиночестве. За завтраком миссис Гибсон была втайне уязвлена предположением милорда, что она имеет обыкновение в такое время обедать, его настойчивыми радушными уговорами с другого конца стола, которые он мотивировал напоминанием о том, что для нее это – обед. Напрасно она пыталась возразить своим мягким и чистым голоском: «Ах, что вы, милорд! Я никогда не ем мяса в середине дня и почти ничего не ем за завтраком». Голос ее потерялся в общем шуме, и герцогиня вполне могла уехать с мыслью, что жена холлингфордского доктора имеет обыкновение обедать рано, то есть если бы ее светлость вообще снизошла до того, чтобы иметь какую-либо мысль об этом предмете, что предполагало бы ее осведомленность о факте существования в Холлингфорде доктора, наличия у него жены и того, что его жена – хорошенькая, слегка увядшая, элегантного вида женщина, отославшая нетронутой свою тарелку с кушаньем, которое ей очень хотелось съесть, так как она была ужасна голодна после дороги и долгого одинокого ожидания.
Затем, после завтрака, состоялось свидание с леди Камнор, которое происходило следующим образом.
– Ну вот, Клэр! Я очень рада видеть вас. Я уже думала, что никогда не вернусь в Тауэрс, но вот я здесь! В Бате нашелся такой замечательный человек – доктор Снэйп – он меня наконец вылечил, просто вернул к жизни. Я думаю, что если когда-нибудь опять заболею, то непременно пошлю за ним: это так прекрасно – найти по-настоящему хорошего врача. О, кстати, я все время забываю, что вы замужем за Гибсоном, – он, конечно, недурной врач, и все такое. (Карету к дверям через десять минут, Браун, и попросите Брэдли снести вниз мои вещи.) О чем я вас спрашивала? Ах да – как вы ладите со своей падчерицей? Мне она показалась весьма решительной и упрямой юной леди. Я куда-то положила письмо, которое нужно отправить, и не могу вспомнить куда. Будьте умницей, помогите мне отыскать его. Просто сбегайте в мою комнату и посмотрите, не сможет ли Браун его найти: оно очень важное.
Миссис Гибсон отправилась весьма неохотно, так как ей хотелось поговорить о некоторых вещах, и к тому же она еще не слышала и половины того, что предполагала узнать из семейных сплетен. Но шанс был упущен, так как, вернувшись с неисполненным поручением, она застала леди Камнор и герцогиню за разговором, а пропавшее письмо было зажато в руке леди Камнор, которая использовала его на манер жезла для придания веса своим словам.
– Каждую мелочь из Парижа! Каждую м-е-л-о-чь!
Леди Камнор, будучи истинной леди, разумеется, извинилась за напрасные поиски, но это были, в сущности, последние слова, сказанные ею миссис Гибсон, так как ей надо было ехать с герцогиней, а экипаж, который должен был отвезти «Клэр» (как она упорно называла миссис Гибсон) в Холлингфорд, подъехал к крыльцу вслед за каретой.
Леди Харриет, покинув свое окружение из молодых людей и барышень, собравшихся на какую-то дальнюю прогулку, подошла проститься с миссис Гибсон.
– Мы увидимся на балу, – сказала она. – Вы, конечно, будете там со своими девочками, и у меня будет к вам небольшой разговор, а то сегодня, со всеми этими гостями в доме, мы почти и не виделись.
Таковы были факты, но перед слушателями миссис Гибсон, после возвращения ее домой, они предстали в розовом свете.
– В Тауэрс гостит масса народу. О да – огромное множество: герцогиня и леди Алиса, мистер и миссис Грей, лорд Альберт Монсон с сестрой, мой старый друг капитан Джеймс из Королевского конногвардейского полка и еще многие другие. Но я, конечно, предпочла пойти в комнату к леди Камнор, где могла спокойно повидаться с ней и с леди Харриет и где нас не тревожила эта суета внизу. Конечно, нам пришлось спуститься к завтраку, и тогда я увидела своих старых друзей и возобновила приятные знакомства. Но было почти невозможно с кем-нибудь спокойно побеседовать. Лорд Камнор, кажется, был очень рад снова меня видеть. Между нами за столом сидели шесть или семь человек, но он то и дело перебивал разговор и обращался ко мне с какой-нибудь любезной или сердечной речью. А после завтрака леди Камнор расспрашивала меня о моей новой жизни так заинтересованно, словно я ее дочь. Конечно, когда вошла герцогиня, нам пришлось закончить наш разговор и говорить о приданом, которое она готовит для леди Алисы. Леди Харриет непременно хочет встретиться с нами на балу. Она такое доброе и любящее создание!
Последние слова были произнесены тоном задумчивого одобрения.
