– Да, – ответил он, – но кто смог бы хорошо осветить эту старую, обветшалую покраску, да еще вдобавок при всех вечнозеленых растениях, которые всегда затемняют любую комнату?
– А это общество! Я считаю, что свежесть и яркость одежды, как ничто другое, оживляют и делают светлым помещение. Взгляните, что за люди здесь: большинство женщин одеты в темный шелк, который по-настоящему уместен лишь в утреннее время. Это место вскоре будет выглядеть совсем по-другому, когда знатные семейства графства начнут прибывать в несколько большем количестве.
Мистер Престон не ответил. Он вставил в глаз монокль, видимо, затем, чтобы наблюдать за танцующими. Если бы можно было проследить точное направление его взгляда, то оказалось бы, что он неотрывно и гневно смотрит на легко порхающую фигурку в розовом муслине; кроме него, многие присутствующие неотрывно смотрели на Синтию, но гневно – никто. Миссис Гибсон не была столь тонким наблюдателем, чтобы понять происходящее, но рядом оказался приличный и привлекательный молодой человек, с которым она могла поболтать вместо того, чтобы присоединиться к обществу неподходящих для нее людей или сидеть в полном одиночестве, пока не приедет компания из Тауэрс. Поэтому она продолжила беседу:
– Вы не танцуете, мистер Престон!
– Нет! Дама, которую я ангажировал, видимо, ошиблась. Я жду случая объясниться с ней.
Миссис Гибсон промолчала. На нее, казалось, нахлынули неприятные воспоминания. Она, как и мистер Престон, наблюдала за Синтией. Танец окончился, и Синтия шла через залу с легкой беззаботностью, никак не предчувствуя того, что может ее ожидать. Вскоре ее партнер мистер Гарри Чолмли довел ее до места. Она опустилась на свободный стул рядом с мистером Престоном, оставив стул рядом с матерью для Молли, которая несколько минут спустя вернулась на свое место. Синтия словно совсем не заметила присутствия мистера Престона. Миссис Гибсон наклонилась вперед и сказала дочери:
– Твой последний партнер был джентльмен, дорогая. Твой выбор улучшается. В предыдущем танце мне было просто стыдно за тебя, когда ты выделывала фигуры с адвокатским клерком. Молли, ты знаешь, с кем ты танцевала? Я выяснила, что он книготорговец из Форэма.
– Так вот почему он так хорошо знаком со всеми книгами, о которых я давно хотела узнать! – живо отозвалась Молли, с тайной искоркой насмешки в душе. – Он, право, был очень приятным, мама, – добавила она, – он выглядит совершенным джентльменом и чудесно танцует.
– Очень хорошо. Но не забудь: если ты будешь так продолжать, то завтра утром тебе придется пожимать руки над прилавком кому-нибудь из твоих сегодняшних партнеров.
– Но я просто не знаю, как можно отказывать, когда мне кого-то представляют и меня приглашают, а я очень хочу танцевать. Вы же знаете, это благотворительный бал, и папа сказал, что на нем все танцуют со всеми, – проговорила Молли умоляющим голосом, так как никогда не умела радоваться сполна, если не находилась с кем-то в полном согласии. Что ответила бы миссис Гибсон на эти слова, теперь уже никогда не будет известно, потому что прежде, чем она смогла что-либо ответить, мистер Престон слегка выдвинулся вперед и сказал голосом, которому он пытался придать тон холодного безразличия, но который дрожал от гнева:
– Если мисс Гибсон находит трудным отказать партнеру, ей следует лишь обратиться за советом к мисс Киркпатрик.
Синтия подняла свои прекрасные глаза и, остановив их на лице мистера Престона, сказала очень спокойно, словно лишь определяя суть дела:
– Вы, по-моему, забываете, мистер Престон: мисс Гибсон дала понять, что она
Остальной части этого короткого разговора Синтия, казалось, не слышала, и ее почти тотчас пригласил следующий партнер. Мистер Престон сел на оставшееся пустым место, к большой досаде Молли. Поначалу она опасалась, что он собирается пригласить ее на танец, но вместо этого он протянул руку за букетом Синтии, который, вставая с места, она оставила на попечение Молли. Он основательно пострадал от жары в помещении и уже не был таким пышным и свежим, как букет Молли, который, прежде всего, не разбирался на части, чтобы вытянуть из него алые цветы, что сейчас украшали ее волосы, и с которым все это время обращались с большей заботой. Однако от букета Синтии осталось достаточно, чтобы ясно показать, что это не тот букет, который был прислан мистером Престоном, и, вероятно, именно для того, чтобы убедиться в этом, он грубо попросил дать ему взглянуть на букет. Но Молли, следуя, как она полагала, желанию самой Синтии, не позволила ему прикасаться к букету и лишь крепче прижала его к себе.
– Я вижу, мисс Киркпатрик не оказала мне чести носить букет, который я ей послал. Я полагаю, она получила его и мою записку?
– Да, – ответила Молли, слегка испуганная тоном, которым это было сказано. – Но мы тогда уже приняли эти два букета.
