И вот наконец послышалось некое громыхание, поднялась суета, пробежал шепот, музыканты остановились, то же вынуждены были сделать и танцующие, и в залу вступил лорд Камнор в своем официальном одеянии, ведя под руку толстую пожилую женщину, одетую почти как девочка, в муслиновое платье с рисунком из веточек, с живыми цветами в волосах, но без малейшего признака каких-либо драгоценностей и бриллиантов. Однако это была не иначе как герцогиня, но что же за герцогиня без бриллиантов? Да еще в платье, которое впору носить дочке фермера Ходсона! Возможно ли, что это – герцогиня? Маленькая группа вопрошателей вокруг миссис Гибсон разрослась, и от нее они услышали подтверждение своей обескураживающей догадки. За герцогиней шла леди Камнор, похожая на леди Макбет, в своем черном бархате, с омраченным челом, что было еще заметнее из-за резких морщин, быстро проступивших на ее красивом лице, леди Харриет и другие дамы, среди которых была одна, так похожая своим нарядом на герцогиню, что ее можно было счесть скорее за сестру, чем дочь. Был и лорд Холлингфорд, с его простым лицом, неловкой фигурой и манерами джентльмена, и еще с полдюжины молодых людей – лорд Альберт Монсон, капитан Джеймс и другие, равные им по возрасту и положению, которые вошли в танцевальную залу с видом весьма критическим. Новоприбывшие, столь долго ожидаемые, направились к предназначенным для них почетным местам, по-видимому не замечая паузы, вызванной их появлением, так как танцоры отступили в сторону и по большей части разошлись по своим местам, а когда музыка снова заиграла, лишь меньше половины танцоров поднялись с мест, чтобы закончить танец.
Леди Харриет, которая, в отличие от мисс Пайпер, не более затруднялась перейти через всю бальную залу без сопровождения, чем если бы все смотрящие на нее были капустными кочанами, очень быстро углядела семью Гибсон и направилась к ним.
– Вот и мы, наконец. Как поживаете, дорогая? А, вот и вы, малышка! – обратилась она к Молли. – Как вы прелестно выглядите! Мы очень постыдно опоздали?
– О, сейчас лишь чуть больше двенадцати, – сказала миссис Гибсон. – Вы, должно быть, поздно обедали.
– Дело не в том. Все из-за этой женщины с ее скверными манерами. Она ушла в свою комнату после того, как мы встали от обеда, и они с леди Алисой скрывались там от наших глаз, мы же все думали, что они там надевают свои самые блистательные наряды, как тому и следовало быть, а в половине одиннадцатого, когда мама послала сказать им, что кареты у дверей, герцогиня велела прислать ей бульона, а потом наконец появилась
– Да, не каждый танец, но почти все.
Это был совсем простой вопрос, но то, что леди Харриет вообще обратилась к Молли, подействовало на миссис Гибсон почти как красная тряпка на быка – это было самое верное средство вывести ее из себя. Но она ни за что бы не показала этого леди Харриет; она лишь устроила так, чтобы пресечь всякую попытку их дальнейшей беседы, поместившись между ними, когда леди Харриет попросила разрешения сесть на место отсутствующей Синтии.
– Я не хочу возвращаться к этим людям, я ужасно зла на них, и, кроме того, мы едва увиделись в тот день, а мне надо посплетничать с вами.
Она села рядом с миссис Гибсон и, как позже выразилась миссис Гудинаф, «выглядела совершенно как всякая другая». Миссис Гудинаф сказала это в оправдание себе за небольшой конфуз, приключившийся с нею. Она, вздев на нос очки, внимательно разглядела всех высоких персон на почетных местах и подробно выясняла, не давая себе труда понизить голос, кто есть кто, у мистера Шипшенкса, управляющего имением милорда и ее доброго соседа, который тщетно пытался умерить ее любознательность, отвечая ей шепотом. Но она была не только подслеповата, но и основательно глуховата, и потому его пониженный голос лишь побуждал ее к новым расспросам. И теперь, удовлетворенная, насколько возможно, и готовая отправиться домой, где сможет наконец потушить огонь и свечи, она остановилась напротив миссис Гибсон и сказала, возвращаясь к предмету их прошлой беседы:
– Я в жизни не видела, чтобы герцогиня была такой захудалой. И никаких бриллиантов и близко нет! Не на кого и посмотреть, кроме как на графиню, она всегда женщина представительная, а вот здоровье уже не то, что прежде. Ради них не стоило ждать до такого позднего часа.
Наступило минутное молчание. Потом леди Харриет протянула руку и сказала:
– Вы меня не помните, но я не раз видела вас в Тауэрс. Леди Камнор очень похудела по сравнению с тем, какой была, но мы надеемся, что ее здоровье от этого стало лучше.
– Это леди Харриет, – сказала миссис Гибсон, обращаясь к миссис Гудинаф с испугом и укоризной.
