– Молли, голубушка, что же ты не пришла и не пообедала с нами? Я так и сказала сестре: пойду-ка поругаю ее за это. О мистер Осборн Хэмли, вы ли это? – На лице мисс Фиби столь отчетливо отразилось совершенно превратное истолкование их тет-а-тет, что Молли поймала понимающий взгляд Осборна, и оба невольно улыбнулись. – Разумеется, я… да уж, иногда приходится… как я вижу, наш обед был совсем… – Тут она наконец собралась с мыслями и произнесла связную фразу: – Мы только что узнали, что за миссис Гибсон прислали из «Георга» пролетку, так как сестра послала нашу Бетти заплатить за парочку кроликов, которых поймал в силки Том Остлер (надеюсь, нас не сочтут браконьерами, мистер Осборн, ведь на ловлю в силки не требуется специальное разрешение?), и она узнала, что Том уехал на пролетке в Тауэрс и повез туда вашу дорогую маму, а это потому, что Кокс, который обычно за кучера, растянул лодыжку. Мы-то как раз отобедали, но, когда Бетти сказала, что Том Остлер не вернется до самого вечера, я и говорю сестре: «Боже, а наша бедная голубушка осталась там одна-одинешенька, а матушка ее нам такая близкая подруга», – в смысле, была ею при жизни. Уверяю вас, я очень рада, что ошиблась.
Осборн сказал:
– Я пришел поговорить с мистером Гибсоном, не зная, что он в отъезде. Мисс Гибсон любезно угостила меня вторым завтраком. Теперь мне, однако, пора.
– Боже мой, мне так неловко! – залепетала мисс Фиби. – Я вам помешала, однако уверяю, это из лучших побуждений. Я с самого детства была такой вот mal-à-propos[89].
Она даже не успела закончить свои извинения – Осборн поднялся и вышел. После этого мисс Фиби устремила на Молли странный взгляд, полный трепетного предвкушения; взгляд этот и в первый момент удивил Молли, а впоследствии у нее было немало причин его вспомнить.
– Как это мило и как кстати, а я тут явилась в самый неподходящий момент и все испортила. Ты удивительно незлопамятна, моя дорогая, особенно если принять во внимание…
– Что принять во внимание, мисс Фиби? Если вы намекаете, что нас с мистером Осборном Хэмли связывают некие романтические отношения, вы просто не представляете, сколь вы далеки от истины. Если я правильно помню, я вам уже об этом говорила. Поверьте, я не лукавлю.
– Ах да! Я помню. А сестра почему-то вбила себе в голову, что речь шла о мистере Престоне. Я не забыла.
– Эта догадка соответствует истине не больше первой, – проговорила Молли с улыбкой, пытаясь сохранить полную невозмутимость, хотя при упоминании мистера Престона лицо ее залилось густым румянцем.
Ей и без того непросто было поддерживать разговор – она искренне переживала за Осборна, ее очень опечалили перемены в его внешности, его грустные предчувствия, а также то, что она узнала про его жену: француженка, католичка, служанка. Молли, помимо своей воли, пыталась при помощи домыслов придать какую-то стройность этим фактам и с трудом следила за непрерывной болтовней добронамеренной мисс Фиби. Впрочем, она очнулась от мыслей, когда голос собеседницы смолк, и сумела восстановить общий смысл последних слов мисс Фиби: судя по выражению ее лица и интонации, которая все еще звучала у Молли в ушах, это был вопрос. Мисс Фиби интересовалась, не хочет ли Молли к ней присоединиться. Мисс Фиби намеревалась посетить лавку Гринстеда, холлингфордского книготорговца, который, помимо своей основной профессии, выступал агентом Холлингфордского книжного общества: получал подписные издания, вел счета, заказывал книги из Лондона, а кроме того, за небольшую плату позволял членам общества держать книги на полках в своей лавке. Общество было местом, куда стекались все новости, – своего рода клубом маленького городка. Все местные жители, претендовавшие на благородное положение, состояли в его членах. Собственно, членство в обществе и было скорее показателем благородства положения, нежели образованности или любви к чтению. Ни один лавочник никогда бы и не подумал заикнуться о вступлении, будь он даже записным мудрецом и книгочеем; при этом в членах общества состояли почти все благородные фамилии графства, хотя некоторые поддерживали членство лишь из чувства долга, проистекавшего из их общественного положения; что до чтения книг, этой привилегией они пользовались крайне редко, а среди жителей городка было немало таких, кто рассуждал, подобно миссис Гудинаф, и втайне полагал, что чтение – это бессмысленная трата времени, каковое куда лучше посвятить шитью, вязанию и выпечке. Однако и она состояла в членах клуба, ибо это подчеркивало ее положение; те же самые добропорядочные матроны точно так же сочли бы, что крайне низко пали в глазах общества, если бы вечером хорошенькая горничная не пришла сопроводить их домой после чаепития. Словом, Гринстед служил своего рода общей гостиной и для этой цели подходил прекрасно. С этим мнением членов Книжного общества были согласны все.
