— Да-да-да-да. Меня, если честно, ещё давно ебёт один вопрос? Зачем убивать подростку всяких бухгалтеров, работников регистратуры и прочих бюрократов? — спросил Андрей.
— Всё ещё не догадался? — следователь щёлкает пальцами и указывает на него.
— Нет.
— Ради признания. Одна из причин, почему его ещё не нашли — это симпатия почти всех жителей города. Никто не любит бюрократов, и он этим прекрасно пользуется, чтобы зарабатывать себе славу. Для чего? Для его НАСТОЯЩИХ убийств, которые местные стараются пропускать мимо ушей. Сам помнишь ту бабку, которую мы опрашивали после убийства Добрянцевой.
— “И что такого? Убил и убил. Зато меня теперь в больнице слушают”, — цитирует бабулю Краснова.
— Ладно, но почему Вы считаете, что убийца — один из членов «союза»? — Андрей повернулся со спины на бок лицом к следователю.
— В первую очередь, все убитые подростки были частью «союза». Потом, количество трупов «союзников» начало постепенно повышаться по мере приближения этого конкурса писателей. Возможно, дело в очень нездоровой конкуренции.
— Так вот зачем Вы позвали Саню и Елену шпионить там, а сами переключились на расследование административных работников?
— Если моя теория верна, то мы можем спугнуть Жердочника, если он узнает, что за него взялись тамбовские вроде нас, то он заляжет на дно.
— Хоть бы Вы оказались правы, — сказала Краснова.
— А теперь валите, вам ещё надо в какое-то похоронное бюро по наводке Сани заехать…
***
— Привет, — Саня первым заходит в кабинет.
— Здрасьте, — я сначала просовываю голову в дверной проём, чтобы оценить обстановку, а потом захожу.
Видимо, у него были эти двое, что прошли мимо вас, когда вы подходили к кабинету. Того рыжего ты уже видела, в день, когда… Дядя Дима облил тебя водой.
— Как успехи, следаки?
— Отлично. Всего-лишь пара дней, а мы уже в хороших отношениях с верхушкой союза, — Саня направляется к дивану. К тому, что ближе к двери но на полпути останавливается и зажимает нос, — Здесь Андрей что ли лежал?
Наверное, он говорит об одном из тех… оперов.
Тот, что рыжий, или тот коротковолосый?
«Тот коротковолосый»? Это точно была женщина.
Ну, она не то чтобы похожа на женщину.
Попизди мне тут, томбой.
— Да, они только что ушли, — улыбается Дядя Дима.
— Напомни мне сказать ему, чтобы он не обливал себя одеколоном так сильно.
— А ещё я собираюсь мутить с их главой, Александрой Черешневой, — я глупо улыбаюсь и прячу руки за спиной. Дядя Дима поднял бровь и как-то странно на меня посмотрел.
—Ну, да. Она красивая. Я ей вчера такая: «Го встречаться?», а она мне типо: «Ну ок, тогда спишемся», и я домой шла очень довольная.
— Это же ради дела?
— Ну… и для этого тоже.
Саня воздержался от каких-либо вербальных или невербальных комментариев. Он просто сел на другой диван, стараясь не взвыть волком от твоих действий. Без негативчика, но ты перестаёшь ему нравиться.
— Хорошо, но учти, что однополые браки в России запрещены, и разрешать их в ближайшее время не планируют, — рассмеялся следователь, — И слава Богу.
— Не хочу забегать вперёд, но я бы хотел обсудить двух главных подозреваемых, — заговорил Саня, пытаясь поудобнее усесться на диване.
Уже?
Уже?
— Уже? — пялюсь я на Саню.
— Да, уже. Я говорю об известном среди жердевцев Викторе Кошакове.
— Ты про того размалёванного… — Дядя Дима думает, как бы помягче выразиться, —…голубого? — он разводит руками и неловко улыбается.
— Да, вчера его явно не устроила наша компания. Лена ему не понравилась сразу. Тем более, вчера вечером он как-то недобро на неё смотрел. К тому же, он достаточно хорошо физически сложен. Думаю, он бы без проблем управлялся с орудием убийства… кстати о нём, они нашли что-нибудь?
— Нет, но они нашли гильзу. Андрей считает, что Жердочник орудует гладкоствольным оружием. Он почти на 100% уверен, что речь идёт об «ижике».
— Это он так ИЖ-27 называет?
Внезапно тебе в голову залезает навязчивая мысль. Если Жердочник использует гладкоствольное оружие, то он его использовал и против Анны? Самое ужасное в этой ситуации то, что ты даже её тело не видела. Погоди, а почему не было похорон? Спроси об этом Саню после этого.
— Андрей в своём репертуаре, — отмахнулся Дядя Дима.
— Ещё хочу заметить, что все убитые Жердочником участники союза — девушки. Мужчины редко появляются в его списке убитых, разве что в «административной» половине. Я это к тому, что Виктор вполне себе может быть психом-женоненавистником.
— Женоненавистником? Сам же вчера говорил, что он определяет себя как профеминиста, — вмешиваюсь я.
—Никто не ненавидит женщин так сильно, как это делают феминистки и профеминисты.
Makes sense.